Травма и исцеление. Последствия насилия – от абьюза до политического террора

Возвращающиеся с войны солдаты всегда очень чувствительны к тому, какую поддержку им оказывают на родине. Они ищут неоспоримые доказательства общественного признания. После каждой войны солдаты выражают возмущение отсутствием общественной осознанности, интереса и внимания; они боятся, что их жертва будет вскоре забыта[251]. По окончании Первой мировой войны ветераны с горечью прозвали ее «Великой неназываемой»[252]. Усилия ветеранских организаций в первую очередь направлены на заботу о том, чтобы перенесенные ими испытания не стерлись из общественной памяти. Отсюда и настойчивое требование медалей, памятников, парадов, празднований и публичных церемоний, равно как и компенсаций за ранения. Однако даже публичные церемонии чествования редко удовлетворяют стремление ветеранов к признанию, поскольку происходит искажение правды о войне. Один вьетнамский ветеран так отзывается о повальной тенденции отрицать ужасы войны:

«Если под конец рассказа о войне ты ощущаешь воодушевление или тебе кажется, что кто-то наконец рассказал, как все было на самом деле, значит, ты пал жертвой старой и ужасной лжи»[253].

Помимо признания, солдаты стремятся обрести смысл своих столкновений с убийствами и смертью в моральной позиции гражданского общества. Им нужно знать, рассматриваются их действия как героические или бесчестные, отважные или трусливые, целенаправленные или бессмысленные. Понимающие настроения сообщества, проникнутые реалистичным принятием, способствуют реинтеграции солдат в гражданскую жизнь; общественная отмосфера, пронизанная отвержением, усугубляет их изоляцию.

Печально известный пример неприятия обществом из новейшей истории связан с войной во Вьетнаме – необъявленной войной, которая велась без официальной ратификации с помощью установленных демократических процессов принятия решений. Неспособное объяснить необходимость ведения войны и прийти по этому поводу к общественному консенсусу или определить ее реальные цели, правительство Соединенных Штатов тем не менее призвало миллионы молодых людей на военную службу. По мере того как росли жертвы среди мирного населения, росла и оппозиция общества к войне. Попытки сдержать антивоенные настроения привели к политическим решениям, которые изолировали солдат и от гражданских лиц, и друг от друга. Солдат отправляли во Вьетнам и возвращали домой по отдельности, не давая ни организовать прощание, ни создать тесные связи внутри боевых подразделений, ни устроить торжественную церемонию встречи по возвращении на родину. Втянутые в политический конфликт, который следовало разрешить прежде, чем ставить под угрозу их жизни, вернувшиеся солдаты часто получали повторную травму, сталкиваясь с общественной критикой и неприятием войны, на которой они сражались и которую проиграли[254].

Пожалуй, самым значимым вкладом общества в исцеление этих людей было строительство в Вашингтоне Мемориала ветеранов Вьетнама. Памятник, на котором перечислены только имена погибших воинов и даты, стал местом для выражения общего горя. Солдатам легче завершить работу «Спрессованной скорби», когда общество признает горечь их потерь. Этот памятник, в отличие от других, прославляющих героизм войны, стал священным местом, местом паломничества. Люди приходят сюда, чтобы увидеть имена, коснуться стены. Они приносят подношения и оставляют мертвым записки со словами извинений и благодарности. Ветеран Вьетнама Кен Смит, который ныне оказывает помощь другим ветеранам, описывает свое первое посещение этого мемориала так:

«Я вспоминал парней, вспоминал запахи, вспоминал определенные моменты, вспоминал дождь, вспоминал канун Рождества, вспоминал отъезд. Мне довелось побывать в паре скверных передряг; я вспоминал их. Я вспоминал лица. Я вспоминал… Некоторым это место напоминает кладбище, для меня же это скорее кафедральный собор. Это больше похоже на религиозный опыт. Своего рода катарсис. Это трудно объяснить другим: я – часть этого и всегда ею буду. И поскольку я сумел с этим примириться, то сумел и черпать из этого силу, чтобы делать то, что я делаю»[255].