Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

– Откуда ты знаешь, что в лагере было восстание? – спросил я, и он ответил, что получил отчет от своих людей из Малкинии. Когда я с любопытством спросил, кто он, он не готов был ответить, только сообщил мне свою кличку – Скала[513]. Он спросил меня, умею ли стрелять, и велел назавтра в четыре часа после обеда прийти в продуктовую лавку, находившуюся во дворе одного из домов на проспекте Иерусалима. Там меня будет ждать женщина в черном берете, и я должен буду несколько раз попросить ее громким голосом пол-литра водки и соленой рыбы (селедку в маринаде).

Он спросил меня, есть ли у меня документы, а когда я сказал, что они недостаточно надежные, чтобы позволить мне зарегистрироваться в Варшаве, он обещал, что женщина, с которой я встречусь, сделает все необходимое. В конце предупредил, что если мы где-нибудь встретимся, не подходить к нему и делать вид, что мы незнакомы. Когда я хотел заплатить за еду и выпитое, он остановил меня, сказав, что за все уже уплачено, и вышел из таверны.

Назавтра я отправился на секретную встречу по указанному адресу и, оглядевшись по сторонам улицы, вошел в указанный двор. Там находилась лавка. Ее площадь была мала, в тесноте народу там было много, и каждый требовал громким голосом нужные ему продукты. Несмотря на войну, в лавке было довольно много товаров. Я секунду колебался, а потом через головы покупателей впереди меня несколько раз громко потребовал пол-литра водки и селедку в маринаде – это был условный сигнал между анонимной женщиной в черном берете и мной. Несколько раз попросил этот товар, но никто даже не обратил на меня внимания. Рядом со мной стояла женщина и смотрела на меня с чувством, словно испытывала ко мне жалость, словно мои усилия были обречены на неудачу. Странная ситуация. Я не видел ту женщину в черном берете, стоял в недоумении и не знал, что делать дальше. Неожиданно та женщина, стоявшая рядом на расстоянии кончиков пальцев, обняла меня и поцеловала крепко в губы, словно мы не виделись много лет. Видя мое смущение, она сказала:

– Ты видишь, здесь полно людей, зачем ты сушишь горло с просьбой о рыбе, то, что действительно стоит купить, так это водку.

Несмотря на большую толпу в магазине и беспорядок, она вручила мне бутылку водки.

Эта приятная и быстрая дама вытолкнула меня из магазина, и мы оказались на улице. Она повела меня в соседний дом, где у ее отца находилась лаборатория по изготовлению печатей, рядом была их квартира, а ее, Стефы, комната располагалась у входа.

Она принесла выпивку и немного вкусной закуски, во время еды и питья буквально бомбардировала меня вопросами; хотела знать, еврей ли я, и с видом опытного знатока заявила, что я не похож на еврея; спросила, есть ли у меня оружие, умею ли я им пользоваться; интересовалась, как и сколько я зарабатываю. Я рассказал ей, что зарабатываю продажей картин отца, и обо всем, что со мной происходило.

Когда я закончил рассказ, она опустила руку в кожаную сумку, стоявшую на полу, и вытащила тряпку с пятнами крови, и когда она развернула, перед глазами предстал немецкий парабеллум. Она передала его мне и рассказала, что когда несла это оружие мне, ее остановил патруль немецкой жандармерии, они хотели проверить, что в сумке, но когда увидели тряпку с кровью, брезгливо заорали: «Raus!», а в тряпке был пистолет. Она очень опасалась, но, на ее счастье, все закончилось хорошо. Я дал ей прикурить. Она наклонилась ко мне, и ее рука оказалась на моей ноге, она спросила с наивной улыбкой:

– А как у тебя с женщинами? У тебя, наверное, их давно не было…

Я обнял ее и закрыл ей рот нетерпеливым поцелуем…

Когда я собирался уходить, она напомнила, что пистолет этот дан мне во временное пользование на считаные дни:

– В течение короткого времени тебе надо будет обзавестись личным пистолетом.

– Как?

– Очень просто, с помощью «Hende hoch!» – «Руки вверх!». Ты мирно ходишь по улицам Варшавы и ищешь одинокого немца на тихой сторонней улочке, подходишь и забираешь у него оружие. Первый отобранный пистолет – твой, все остальные ты будешь обязан передать мне. Для работы тебе понадобится девушка. У тебя есть кто на примете или я тебе найду кого? Желательно, чтоб ты сам себе нашел сопровождающую.

Я ответил, что думаю об одной такой, но должен быть уверен. Она еще предостерегла, что не нужно убивать немцев без серьезной причины, ибо за каждого убитого немца они расстреливают сотни ни в чем не повинных людей: «Ты должен стрелять только при самозащите, если ты не прислушиваешься к этим инструкциям, АК (правое польское подполье) вынесет тебе смертный приговор».

– Где я нахожусь, в каком подполье, от имени кого действовать, кем был рабочий, который послал меня к тебе? – я спрашивал и добавлял возникавшие вопросы.

– Этот человек – наш командир, и ты находишься в Польской Армии Людовой, в которой состоят сторонники левых взглядов.