Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы

Наш эшелон от железнодорожной станции по ж[елезно] д[орожной] ветке свернул в сторону, и через некоторое время мы въехали на территорию, обгороженную колючей проволокой высотой до 3-х метров и замаскированную елками. Как я позднее узнал, прибыли мы это в лагерь № 2, или «лагерь смерти». Поезд подошел к рампе, напоминающей железнодорожную, чтоб удобней выходить из вагонов. Вагоны быстро раскрыли и всем в течение 5 минут приказали освободить вагоны. Вышли мы на площадь, и первое, что я увидел, это указатель, показывающий в сторону, на котором было написано «Баня». Самой бани видно не было, так как она была огорожена проволокой и замаскирована ветками.

Неподалеку от поезда на площади лежала куча различных вещей высотою до 10 метров и вправо от кучи примерно около 1000 человек евреев, совершенно голых. Тут я встретил одного знакомого еврея из Варшавы по фамилии Мозельманн – зубной врач, у которого я спросил, «что это значит». Он только мотнул головой в сторону и сказал: «Жить». Я посмотрел в сторону, куда он указал, и увидел, что там отбирают куда-то людей. Когда я подошел, то узнал, что здесь отбирают здоровых евреев для работы в лагерь № 1, «рабочий лагерь». И когда стали опрашивать, есть ли повара, я ответил, что я повар, и меня взяли.

Отобрали нас группу в 300 человек и сразу же отвели в лагерь № 1. Таким образом, мне случайно удалось спастись от смерти, так как я уже позднее узнал из разговоров с вахманами, всех прибывших в лагерь № 2 евреев загоняют в «баню», где и удушают. Лагерь № 1 находился от лагеря № 2 на расстоянии около 2 километров. На воротах лагеря висела доска с надписью на немецком языке «Arbeitslager Treblinka», т. е. «Рабочий лагерь Треблинка». По прибытии в лагерь нас всех выстроили и опять стали спрашивать, кто какую имеет специальность. Знакомый мне еврей Ломаг, ранее прибывший в лагерь, сказал, чтобы я назвал себя поваром, так как в лагере требуется повар. Таким образом я стал поваром в лагере. После распределения нас, около 1400 человек, загнали в барак, рассчитанный на 300 человек, где мы и должны были жить. Весь барак был заставлен койками размером 2.5x2.5 метров, и на такой койке должно было спать около 30 человек, таким образом, спали один на одном. Все евреи были разбиты по специальностям и работали в сапожных, столярных, швейных и др[угих] мастерских, находившихся в лагере. На этой работе было занято около 500 человек. Основная масса была чернорабочими и работала в песчаном карьере, где грузили песок в вагоны, прибывающие сюда из лагеря № 2 после выгрузки там людей. Груженые песком вагоны отправлялись на ст[анцию] Малкини[я], где строили насыпь и мост.

Поваром я проработал 9 месяцев, а затем, с постройкой вне лагеря пекарни, работал там пекарем до момента побега.

Вопрос: Скажите, как питались заключенные?

Ответ: Работая на кухне, я видел, как приготавливалась пища. Для чернорабочих утром готовили только кофе, днем – суп из неочищенной грязной картошки или брюквы и изредка давали немного мяса подобранных дохлых лошадей, выброшенных крестьянами окрестных деревень. Вечером также одно кофе. Хлеба давали на день всего 200 гр[амм]. Пища была такая плохая, что рабочий, пробывший в лагере 2–3 недели, совершенно слабел и не мог работать, после чего его убивали. Для рабочих специалистов пища была немного лучше.

Условия труда были ужасные, рабочие в течение 10–15 часов должны были работать, не имея ни минуты отдыха, и если он хоть на минуту прервал работу, его сейчас же нещадно избивали плетьми, палками, лопатами и др.

Особенно тяжелые работы были на погрузке песка, и кто попадал туда, мог считать, что он уже жить не будет, ибо его расстреляют или забьют. За малейшую провинность, а чаще всего без всякой причины заключенных избивали палками от 25 до 50 ударов, и редко кто мог выдержать 50 ударов, а если кто и выдерживал, то его отливали водой и вновь били, пока человек не умирал. Такие картины часто происходили на моих глазах. Распространенным способом убийства заключенных было убийство молотком, когда заключенному предлагали наклонить голову, и когда он это делал, его убивали ударом молотка по затылку. Убийства и избиения следовали на каждом шагу, убивали и били за то, что заключенный не мог работать, потому что не понравился вахману. Людей, которые ослабевали, тут же на глазах у остальных убивали. Особенно жестоко обращались с рабочими, работавшими на постройке моста, откуда ежедневно привозили не менее 20 трупов замученных и убитых заключенных.

Таким образом, в лагере ежедневно уничтожали не менее 100 человек. Кроме того, работая поваром, я каждый день готовил пищу на количество, указываемое на этот день штабом. И видел, что, например, сегодня готовится на 1400 человек, а на утро дают цифру 1000 человек, так как остальные 400 человек были за день уничтожены, и, по грубым моим подсчетам, за девять месяцев работы поваром было уничтожено до 100 тысяч человек. Наиболее хорошо мне запомнились факты истребления заключенных, так: