Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

В процессе изложения автор будет вынужден довольно часто обращаться к описанию военных операций, их хода, последствий, к оценкам действий военачальников. Подробности этих драматических событий настолько хорошо известны и так часто описывались, что приводить их в книге, пытаясь сделать это исчерпывающе, было бы лишь повторением известного, за исключением тех моментов, где они оказали большое влияние на общественное мнение. Пересказывать ключевые события войны я буду по возможности кратко и наивыгоднейшим для вермахта образом: так яснее будут видны немецкие общественные реакции на войну в том виде, в каком преподносила ее геббельсовская пропаганда и воспринимало общество. В вопросах собственно военной истории автор является безнадежным дилетантом и ни на какую оригинальность не претендует, просто перенимая наиболее авторитетные суждения по оценке той или иной операции, знания о которых важны для изучения формирования немецкого общественного мнения. Кроме того, при описании развития тех или иных операций автором намеренно избирались самые предвзятые позиции, которые наиболее полно могли бы объяснить реакции немецкой общественности на развитие событий на фронте. Английский историк Брэдли еще в 1874 г. писал: «Не бывает истории без предвзятости: истинное различие — это различие между автором, который не знает, в чем состоит его, может быть, ложная предвзятость, и автором, который упорядочивает факты и творит, сознательно исходя из оснований, которые ему известны и на которых строится то, что есть для него истина. Лишь осознавая свою предвзятость, история начинает становиться действительно критической и воздерживается (насколько это возможно) от фантазий, свойственных художественной литературе»[8]

.

Самое важное и самое существенное в данной книге — анализ настроений, эмоций, эволюции мифов нации в немецком обществе и вермахте, а не специальные оценки характера и итогов тех или иных военных операций. Но показать, что происходило на фронте все же необходимо, без этого нельзя понять общей логики эволюции общественных настроений. Этот ракурс, возможно, покажется совершенно необычным, поскольку мы в советские времена были приучены воспринимать войну только со стороны Красной армии — что естественно ввиду колоссальных потерь, которые принесены были захватчиками советскому народу. Попытки же объективно взглянуть на развитие войны были сильно затруднены, не говоря уже о том, чтобы осветить восприятие войны самими немцами.

Объективное рассмотрение истории войны в нашей стране было сильно затруднено тоталитарной системой власти. Дело в том, что в демократических странах после окончания боевых действий, когда появляется возможность скорректировать свою информацию по неприятельским данным, начинается кропотливая работа аналитиков. Критически рассматриваются все операции, а также эффективность тактики и стратегии, применявшейся как своими, так и чужими военачальниками. В идеологизированной советской науке такой анализ был оставлен на их же страх и риск любителям-дилетантам, один из которых горько подвел итог исследований военной истории в СССР: «У нас в стране пошли по пути, свойственном тоталитарно-идеологизированной пропаганде воспевания и прославления РККА, что привело к смешению подлинного героизма и самоотверженности со слабостью, безответственностью и тупостью иных «военачальников» и главного советского военного «гения» — Сталина. Поэтому отсеять крупицы правды из идеологизированного сора советской историографии войны — это титанический труд, которым и занимались энтузиасты-любители, у которых было стремление узнать правду, а профессиональные военные историки по преимуществу переливали из пустого в порожнее (а иные продолжают это и поныне)»[9]

. В своей работе я более обращался к такого рода исследованиям (как процитированная выше книга), а также к западным монографиям.

Как и в предшествующих книгах, автор и здесь отказался от хронологического принципа, поскольку наибольший интерес составляет не сама по себе логика развития войны (она многократно освещена специалистами в разных вариантах), а упомянутые немецкие общественные и солдатские реакции на нее. В этом отношении для нас более важен не сам по себе порядок следования событий, а их сцепление.

* * *