Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

В преддверии Второй мировой войны в западных странах армия обладала своей собственной субкультурой, которая оставалась чужда гражданскому обществу, поэтому война и армия для гражданского общества западного типа — это жупел, и представительские учреждения старались ее контролировать постоянно. В Германии же дело обстояло несколько иначе. Поражение 1918 г., крушение монархии, Ноябрьская революция, Веймарская республика разрушили прежние связи и создали для армии, прежде занимавшей исключительное положение в обществе и государстве, ситуацию экзистенционального кризиса огромного масштаба. После поражения в Первой мировой войне, старая кайзеровская армия (самосознание старших офицеров сформировалось в вильгельмовские времена, военную социализацию они прошли тогда же) оказалась частью демократической Веймарской республики, которой подчас руководили ненавистные для военных в прошлом социал-демократы. Преемственность рейхсвера Веймарской республики армии вильгельмовских времен обеспечили три генерала — Ганс фон Зект, Вильгельм Тренер и Курт фон Шлейхер[10]

. Помимо свойственного армейским чинам монархизма, антиреспубликанизм и антипарламентаризм офицеров в Веймарские времена основывался на том, что только рейхстаг на основании своих бюджетных прав мог вмешиваться в дела армии и часто это делал. Напротив — в вильгельмовские времена кайзер всячески оберегал прерогативы армии. В Веймарскую республику армия должна была бороться сама за свои интересы, что было для нее необычно и вызывало раздражение. В дополнение к этому и в продолжение традиции прежнего внеконституционного положения армии, в период Веймарской республики генерал фон Зект постоянно расширял и делал все более независимым положение армейских командиров по отношению к военному министру. В Веймарскую республику многие офицеры были реакционерами и склонялись к монархии, но они не одобряли государственный переворот или объединения с партиями и группировками, враждебными государственной власти. Многие офицеры брали пример с фон Зекта, который был образованным, осмотрительным, элегантным аристократом. Отношение фон Зекта к гражданскому военному министру Гесслеру было прохладным и нелюбезным — в этом отношении фон Зект не давал офицерам примера подчинения военных дел политической власти

[11]

. К тому же рейхсвер при негласной поддержке политиков считал делом чести обойти несправедливые Версальские ограничения, а ведь это было нарушением закона, на которое сознательно закрывали глаза даже и в правительстве. Это совершенно несвойственное законопослушным немцам нарушение принятых на себя по итогам войны обязательств было обусловлено особыми обстоятельствами, сопровождавшими окончание Первой мировой войны.

5 октября 1918 г. германское правительство по инициативе военного руководства, исчерпавшего все возможности выиграть войну, обратилось к президенту США Вудро Вильсону с нотой, в которой принимало его Четырнадцать пунктов и просило о мирных переговорах. Через три дня Вильсон ответил. Президент Вильсон спрашивал, правильно ли он понял, что цель германского правительства в переговорах сводится только к тому, чтобы договориться о практических деталях претворения в жизнь условий, изложенных в Четырнадцати пунктах от 18 января 1918 г., Четырех принципах и Пяти предложениях? Немцы ответили утвердительно[12]. Но практически ничего, что было обещано по условиям перемирия, не было исполнено — немцев цинично обманули.