Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Во время наступления, начавшегося по просьбе Черчилля, несмотря на численное превосходство, Красная армия не смогла обойтись минимумом жертв — при возросшем мастерстве и материальном превосходстве большие жертвы вообще не требовались. Из-за погоды советская авиация не появилась в небе, а артиллерия не могла вести прицельный огонь (многие огневые средства противника, начиная от первой позиции и далее в глубину, оказались неподавленными). В таких условиях то в одном, то в другом месте фронта стали применяться так называемые «сквозные атаки», известные еще с Первой мировой войны. Смысл их в том, что пехота при поддержке артиллерии наступала цепями. Если первую цепь скашивали пулеметы противника, то двигавшиеся за ними другие цепи продолжали наступление. С точки зрения людских потерь, «сквозные атаки» были весьма расточительны, но они применялись довольно часто. Советские войска несли огромные, ничем не оправданные потери. Жуков, Конев и Рокоссовский не смогли убедить Сталина отложить наступление до хорошей погоды, поскольку никакой необходимости «спасать союзников» не было, — им ничего не угрожало[709]. В операциях по освобождению Польши погибло 600 тысяч советских воинов. Если учесть, что на одного убитого в 1944–1945 гг. приходилось от трех до пяти раненых, то общие потери при освобождении Польши составили не менее 2,5 миллиона солдат[710].

Пресловутые «сквозные» атаки применялись советским командованием до конца войны. Так, австралийский военный врач Эдгар Рэндолф, попавший в немецкий плен еще в 1941 г., был свидетелем такой атаки в Силезии. «Шталаг», где находился Рэндолф, располагался на возвышенности, и 4 апреля пленные наблюдали развитие атаки красноармейцев на немецкие позиции. «В 8 часов утра русская пехота устремилась по равнине в направлении немецких позиций у реки. Даже теперь, когда я вспоминаю этот бой, мне становится не по себе. Русские появились на гребне холма как раз против лагеря. Они шли цепями по 20 человек в каждом взводе, на расстоянии метров пятидесяти друг от друга. И вскоре они заполнили всю равнину вплоть до горизонта. Их было тысячи. Неторопливым шагом они неумолимо шли к своей цели. Залечь под немецкими пулями они даже не пытались. Просто шли вперед. Немцы, окопавшиеся у реки, открыли по ним шквальный огонь, и мы видели, как идущие русские падают по одному, по двое, а то и по трое. Строй смыкался над павшими, а когда живых бойцов во взводе оставалось слишком мало, они примыкали к ближайшему подразделению. И так они наступали приблизительно минут 20–30, пока передовые позиции не оказались метрах в 200 от немецких окопов. Только тогда русские залегли и открыли шквальный огонь. Вторая линия наступавших миновала боевые порядки залегших товарищей и тоже открыла огонь. Так они приближались к реке, и перестрелка становилась все ожесточеннее»[711]".

Несмотря на страшные потери, наступление с территории Польши в середине января 1945 г. было успешным; в ходе этого наступления советское преимущество стало подавляющим[712]. Именно после успеха этого наступления Гитлер вместо оперативного руководства обратился к тактическому, стал командовать на фронте дивизиями и, естественно, вскоре потерялся и запутался в лабиринте проблем.

Ответом фюрера на прорыв советских танковых бригад в направлении Берлина в феврале 1945 г. стал приказ сформировать дивизию «истребителей танков» (Panzerjagd). Это многообещающее название оказалось очередным нацистским блефом. Соединение представляло собой подразделение велосипедистов, каждый из которых вез с собой два фаустпатрона. Предполагалось, что как только появятся советские танки, боец спрыгнет с велосипеда и уничтожит бронированную махину[713]. Между тем любой опытный солдат скорее предпочел бы уничтожать танки с большой дистанции с помощью 88-мм орудия, чем рисковать, подбираясь с фаустпатроном на очень близкое расстояние.