Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

В начале января 1945 г. Черчилль, несмотря на то что напряженность в Арденнах уже была преодолена, слукавил и попросил Сталина осуществить крупное наступление. Сталин поддался на эту уловку и обещал, не считаясь с погодой, во второй половине января провести наступление. Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, сосредоточенные на Висле, к 12 января 1945 г., когда началось наступление, не просто превосходили противника, — они имели над ним подавляющее преимущество. Варшава была освобождена именно в январе. Марсель Рейх-Раницки вспоминал, что в освобожденной Варшаве солдаты Красной армии выглядели ужасно — они недоедали, они были крайне утомлены, их плохо снабжали, их форма выглядела жалко. На мясных американских консервах, которые они получали по ленд-лизу, Рейх-Раницки прочел: «Для собак». Сигареты в Красной армии получали только офицеры, а солдаты крутили знаменитые «козьи ножки»[703].

1-й Украинский фронт начал наступление 12 января, через два дня к нему присоединился 1-й Белорусский фронт. За 48 часов немецкая оборона была прорвана. Советское наступление на Балтику вынудило миллионы беженцев поспешить на запад в рейх, или же на побережье севера — к портовым городам. Советская Ставка планировала четыре операции прорыва: на Кенигсберг (Черняховский), Данциг (Рокоссовский), Познань (Жуков) и Бреслау (Конев). При этом предстояло задействовать 30 общевойсковых армий, пять танковых и четыре воздушные армии при поддержке особых механизированных группировок и дивизий артиллерийского прорыва[704].

16 января 1945 г. Гитлер прибыл в Берлин — с этого дня и до конца рейхсканцелярия стала его постоянной резиденцией. Во время войны фюрер редко бывал в столице — он, подобно средневековому королю, перемещался из одной специальной резиденции в другую. Берлинцы даже не подозревали, что Гитлер вернулся в Берлин[705]. Переезд Гитлера был связан с тем, что в январе 1945 г. Красная армия оказалась в Восточной Пруссии, которую обороняла группа армий «Центр», переименованная в группу армий «А», под командованием генерал-полковника Ганса Рейнгарда. Его войска насчитывали около 600 тысяч солдат, 700 танков, 800 артиллерийских орудий и 1300 самолетов. Противостоявшие им войска трех советских фронтов насчитывали 1,7 миллиона солдат, 3300 танков, 28 тысяч орудий и 10 тысяч самолетов. 21 января 1945 г. войска 2-го Белорусского фронта взяли Танненберг, мемориальный комплекс которого отступавшие немецкие войска взорвали, а останки Гинденбурга вывезли на Запад вместе с боевыми знаменами немецких полков, отличив-шихсявбояхс 1-й армией Самсонова в 1914 г. Как отмечал в дневнике один из чиновников немецкого МИДа, «уничтожением мемориала немцы официально признали тот факт, что у них не осталось надежды когда-либо вернуться в Пруссию»[706]. О подавляющем советском превосходстве немцам было хорошо известно — 12 января, за несколько дней до советского наступления, Гудериан располагал серьезным документом, подготовленным руководителем отдела «Иностранные армии — Восток» при ОКХ Рейнхардтом Геленом. Гелен предполагал, что наступление начнется 12 января при 11-кратном превосходстве советской стороны в артиллерии, 15-кратном — в солдатах и 20-кратном — в авиации. Гитлер не поверил этим цифрам и 25 декабря, вместо усиления центрального участка фронта, приказал перебросить 4-й танковый корпус СС, дислоцированный южнее Варшавы, и две моторизованные дивизии для деблокирования Будапешта.

1-й Украинский фронт должен был взять Бреслау и Силезский промышленный район, который Сталин обвел на карте ногтем и сказал Коневу: «Золото»…[707]Он имел в виду огромную индустриальную ценность этого района. В 20-х числах января Конев начал успешное окружение Силезского промышленного района, развернув при этом 3-ю гвардейскую армию Рыбалко таким образом, чтобы она прорвалась в тыл к немцам. Пока танки Рыбалко осуществляли этот сложный маневр, пехота Конева (60-я, 59-я и 27-я армии) атаковала по всему фронту, оттесняя германские гарнизоны. С тем чтобы в соответствии с указом Сталина не повредить производственные мощности, обычно безжалостный Конев давал противнику возможность для отхода. Этим воспользовался командующий немецкой группой армий генерал-полковник Шернер и эвакуировал на Одер 17-ю армию. Когда эвакуация уже шла полным ходом, Шернер доложил об этом Гитлеру. Генералов наказывали и за меньшее неповиновение, но Гитлер знал о безоговорочной преданности Шернера и потому ограничился сухим комментарием: «Да, Шернер, если вы и впрямь так думаете, то поступаете правильно»[708].