Три Германии. Воспоминания переводчика и журналиста

Однофамильцы. При получении гонорара в бухгалтерии «Молодой гвардии» за очерк о судьбе россиян, угнанных во время войны в Германию, с меня удержали налог за бездетность. Я удивился: к тому времени у нас уже было двое детей. Но дотошная сотрудница настаивала, и я попросил проверить данные. Проверили. Всё совпало за исключением адреса и места рождения. Полный однофамилец. Но были и другие. В феврале 87-го мне написал курсант Симферопольского военно-политического училища, интересовавшийся родословной своей «редкой» фамилии. Я, как мог, удовлетворил его интерес. В 2001-м пришло письмо из Нижнего Новгорода, от пенсионера Ивана Бовкуна и я познакомил его с нашей родовой легендой, которую бабушка Полина рассказывала со слов деда Георгия. Прапра… родителем нашим был запорожский казак. Он воевал с турками и поляками, из одного похода привёз пленную гречанку, на которой женился, за что изгнан был из Сечи. Поселился с ней тоже неподалёку, под Полтавой. Первого сына назвал в честь Святого Георгия, а дочь Ольгой, поэтому в нашем роду было много Иванов, Георгиев и Ольг. Был он самостоятелен, честен и горд, но беден (имел всего одного вола, которым пахал свой надел). За это прозвали его бовкуном, то есть — «волом, запряжённым одинягой». Слово это есть в лексиконе Даля с тем же значением. Наплодил он с гречанкой много детей, и образовалась под Полтавой целая деревня Бовкунов, откуда разбрелись они по белу свету. Насколько я помню по рассказам бабушки, у деда Георгия было как минимум несколько братьев. Но куда они разъехались, неизвестно. В ответном письме однофамилец из Нижнего Новгорода рассказал: «В своих поисках дошёл я пока до прадеда. Звали его Лазарь. Был он пастухом и, тем не менее, своим сыновьям (одним из них был дед Тарас) построил по хутору. Это было время Столыпинских реформ. Откуда у него такие деньги? История умалчивает. Факт тот, что к началу всех революций Бовкуны в селе Весёлом Екатеринославской губернии жили зажиточно, за что были раскулачены во время коллективизации. Потом голод. Люди гибли как мухи. Ходили по дворам активисты-босяки с прутьями и шукали зерно. Забирали всё до последнего зёрнышка. Бабка Агафья сообразила закопать мешок пшеницы и на том месте соорудила печь. Этим спаслись… Сейчас я на пенсии. Рыбачу. Зимой через Волгу бегаю на ту сторону… Ну и постоянно радиоприёмник со мной. С приемником сплю. Жена ворчит. А я надеваю наушники и шарю по эфиру. Предпочитаю „Свободу“. Рядом работают Би-Би-Си, „Немецкая волна“, но чаще настраиваюсь на „Свободу“. Слухач я со стажем. Помню, когда на „Свободе“ работали Сергей Довлатов, Маленкович. Нравятся передачи Игоря Померанцева. Лев Ройтман знаменитая фигура на Вашем радио. Помню передачи с Вашим участием. Формулировки Ваши были чёткие. Чувствуется, профессионал Вы тот ещё… Впервые западную радиостанцию я услышал в 40-е годы. Помню, отец принёс чёрный ящичек — батарейный приемник прямого усиления. Он временами безбожно свистел, но настроенный обладал фантастической чувствительностью. Сквозь годы глушилок слышался голос Анатолия Максимовича Гольдберга. Вас слышу регулярно… А легенда красивая. Невольно вспоминается Пушкин: „когда легковерен и молод я был, младую гречанку я страстно любил“. Пусть хранит Вас Бог!».