Три Германии. Воспоминания переводчика и журналиста

Свобода или Равенство для иммигрантов. Осмысливая прошлое, Германия помнила, что цивилизованность не выдаёт страховой полис на национальную терпимость. И иммигранты должны были верить этой Германии, а не злым духам переполненного европейского ковчега. Немецкие социологи проводили исследования, желая выяснить, какие ценности важнее всего для жителей старых и новых земель. Большинство опрошенных единодушно назвали «свободу и равенство», как две наиболее существенных ценности Великой Французской революции. Но когда тех же людей попросили выбрать из двух одну, восточные немцы предпочли равенство, а западные — свободу. Я тоже выбрал бы свободу. Мир изменился за последние десятилетия, менялись условия жизни, взгляды, исчезали иллюзии. Должен меняться и человек, ибо изменение — это развитие. Мне жаль упрямцев, не желающих корректировать прежние взгляды. Немногому научились они у жизни. За годы работы собкором я много общался с соотечественниками, прибывшими в Германию на постоянное место жительства. Удивляли меня те, которые, живя в демократической стране, испытывали ностальгию по тоталитарному прошлому в СССР. Горько, что наше отечество не умеет беречь трудолюбивых сынов и дочерей своих: я видел, сколько их в разное время рассыпалось жемчужинками по белу свету. Об этом с болью в сердце писал Короленко в сборнике очерков «У пустого колодца», увы, не переиздававшемся с 1914 года. Утешает одно: талант и трудолюбие, душевная щедрость и чуткость к проблемам других людей, способность приобретать новых друзей и ценить эту дружбу не уничтожаются жёсткими условиями иммиграции: в силу великого (не открытого ещё учёными) Закона о сохранении добра. Я благодарен Творцу за дарованное счастье обретать новых друзей. Даже в век Интернета высшими ценностями остаются для нас личное общение с теми, кто близок и дорог, и память, способная надёжно хранить образы людей, ставшие частью собственной жизни. Но полезно иной раз оглянуться на годы, когда читатели всё же были добрее, политики крупнокалибернее, а журналисты — стыдливее. Господа и слуги существуют всегда. При социализме и при неразвитой демократии слуги народа становятся господами, которым прислуживают остальные граждане. И они никогда не примут закон, который ограничивал бы их собственные права. Политологи заметили: общество развивается быстрее власти. Но не приведёт ли это к тому, что его окончательное раскрепощение произойдёт вопреки официальным сценариям развития демократии?

Слово и дело. Пионеры и авантюристы. Трава забвения. Сначала было, конечно, слово. Слово за слово, дело-то и пошло. Многого для формирования новой, русскоязычной прессы в Германии не потребовалось, три условия, они же три составных части успеха (почти по Ленину) были налицо: количество и качество начального капитала, количество и качество учредителей, а также количество и качество пользователей. Пионеры-старатели, умеющие просвещать и развлекать, вкладывали кровные в создание газет и журналов для переселенцев, для новой русскоязычной иммиграции, вкалывали, пахали, поднимали целину, вспоминая традиции просветителей 20-х годов прошлого века. На вспаханное поле приходили оборотистые финансисты и авантюристы, перекупали участки обработки общественного мнения. Одни газеты исчезали, другие появлялись. Добросовестные пионеры становились профессионалами, обретали опыт и авторитет, расширяли сферы влияния. Авантюристы действовали с размахом, но терпели фиаско из-за непомерного аппетита и потому, что недооценивали возможности западного правосудия. Уместно вспомнить о крупномасштабной афере в Берлине «издателя» Николая Вернера, которого впоследствии тщетно разыскивала германская прокуратура. В новых федеральных землях принять деятельное участие в формировании общественного мнения торопились бывшие силовые структуры. В одной из саксонских газет разразился скандал, когда выяснилось: изрядная часть персонала состоит из бывших работников Штази. Травой забвения заросли поля, на которых трудились пионеры. О происхождении стартового капитала владельцев газет никто не спрашивает. Да и нужно ли? Русскоязычная печать — столь же полноправный участник формирования общественного мнения в стране, что и немецкие СМИ. Лишившись читателей «Известий», я обрёл не менее взыскательных и любознательных русскоязычных читателей в другой стране. В мае 2002 года Анатолий Сирота, читатель журнала «Партнёр», с которым я активно сотрудничал, прислал в редакцию вырезку интересной заметки с припиской: «передать Бовкуну с благодарностью за его статьи в „Русской Германии“». И нужно было оправдывать эту благодарность.