Три года одной жизни

Подошли ребята к Губачеву. Тот оглядел их с головы до ног, сплюнул сквозь зубы:

— Вы бы еще в лакировках пожаловали!

— Будут сапоги, — повернулся к Губачеву Федот Данилович. — Федор принесет.

— Принес уже, — послышалось из глубины штрека.

Парень поставил перед Владимиром и Михаилом две пары стоптанных, но крепких еще, задубевших от грязи и угольной пыли сапог.

— Вот вам скороходы!

И опять — протоптанная вдоль узкоколейки лоснящаяся в бликах ламп стежка, липкая сырость, гулкая капель.

Забой... Нависшие над головой уступчатые пласты лавы, беспорядочно сваленные стойки, горбыли, съехавшая с рельсов вагонетка. Матюгнулся по адресу предыдущей смены Губачев, сунул в руки ребятам совковые лопаты, ткнул пальцем в вагонетку:

— Такое чудо техники видели? Каждому по одной. Впрягайтесь и гоняйте... Вся наука!

Но «наука» оказалась трудной.

В первый же день ребятам пришлось работать не только вагонщиками, но и крепильщиками и путеукладчиками. Дело у Губачева действительно спорилось, уголь из-под его отбойного молотка буквально тек. Давно уже скинули ребята рубахи. Пыль ела глаза, щекотала горло, скрипела на зубах. Дьявольски хотелось пить, но Губачев разрешал только полоскать рот.

— Набуздаетесь воды, размякнете! — То и дело подгонял: — На полнорме сидеть не буду! Рысцой с вагончиками бегать надо, рысцой!

Старались ребята как могли. К концу смены еле доволокли ноги до нарядной, сели на скамейку. Услышал Михаил о какой-то «лимонадке», толкнул локтем Владимира:

— Вот бы сейчас бутылочку...

Усмехнулся услыхавший это Губачев:

— За чем дело стало? Поди и попроси!

— У кого?

— У десятника. Он лимонадчик у нас!

Не понял насмешки Михаил, подошел к десятнику:

— Дайте, пожалуйста, лимонадки...

— Че-го-о? — вытаращил тот глаза.

— Лимонадки, — повторил Михаил.

— Что, что он просит? — послышалось со всех сторон.

— Лимонадки!

Нарядная разразилась хохотом. Оторопевший Михаил пожимал плечами. И это смешило всех еще больше. Губачев шепнул что-то соседу — здоровенному, смахивавшему чем-то на медведя парню. Сделал парень серьезное лицо, крикнул:

— Чего гогочете?! Пить хочет человек!

Достал из заднего кармана спецовки пакетик, подозвал Михаила, насыпал ему в пригоршню розоватого порошка. Губачев подал кружку воды:

— Пей, малый! Пей!

— А что это? — спросил Михаил.

— Лимонадка. Она самая и есть! Освежающая!

Михаил хотел высыпать порошок в кружку.

— Э-э, нет, — остановил его похожий на медведя парень. — Нашу лимонадку так не пьют. Сыпь в рот и запивай, самый вкус!

Здоровяк смотрел на Михаила так простодушно, что тот поверил ему, высыпал в рот всю пригоршню, хлебнул воды... Во рту зашипело, запенилось, ударило в нос, перехватило дыхание — это был, конечно, обычный питьевой порошок, который полагалось добавлять в воду малыми дозами и размешивать. Хохот сотряс нарядную. Громче всех хохотал здоровяк.

Вскочил Молодцов, подошел к насмешнику:

— Извинись!

— Что-о-о?

— Извинись!

— Смотри-ка, — здоровяк повернулся к Губачеву, — прыткий вагонщик у тебя!

— Извинись! — настаивал Владимир.

— Ой-ой-ой! — состроил гримасу парень. — Может и ты лимонадки хочешь? Освежись! — протянул пакетик.

— А ну перестань безобразничать, — раздался голос Федота Даниловича. — С-сукин ты сын! Чего измываешься? Лимонадку вспомнил?! Да знаешь ли ты сам, что такое лимонадка?! Забой — еле проползешь на четвереньках... И волоком груженные до отказа углем сани тащишь, аж спина трещит — вот что такое лимонадка. Хлебнул бы ее сам, кисло бы стало, не ржал бы жеребчиком! Комсомол помощь шлет, а они гогочут. Извинись, говорю!

— Ладно уж, — пробормотал парень. — Посмеяться нельзя, — повернулся к Михаилу: — Извиняюсь...

Федот Данилович подошел к окошку десятника:

— Беру ребят к себе!

— Ну, братва, — шепнул ребятам кто-то сзади, — считайте, что повезло: депутат райсовета Данилыч-то наш — заступа надежная!

Три пятидневки проработали Владимир и Михаил у Федота Даниловича. Потом его перевели мастером на другую шахту. И десятник вновь назначил новичков подручными к Губачеву.

— К нему не пойдем! — заявил Владимир.

— Идите к Суворову! — кивнул десятник на забойщика, сыгравшего злую шутку с Михаилом.

— И к нему не пойдем! — выступил вперед Михаил.

— Ишь ты! — хмыкнул десятник. — Как разборчивые невесты!

По нарядной прокатился смех. Владимир молча взял лопату и направился в забой Суворова. Пришел через некоторое время и Михаил...

Напрасно назавтра в обеденный час звонил на тумбочке Владимира и Михаила будильник — ребята не только не поднялись, но даже не открыли глаза, проспали до ужина.

По скользящему графику бригада после четырех ночных смен шла в утреннюю. Вечер свободен. Решили пойти в клуб.

Шел фильм «Бенефис клоуна Жоржа». Первый сеанс уже начался. Взяли билеты на второй. Зашли в буфет.

У самого входа сидели Губачев и Суворов. На столике перед ними стояла бутылка воды, а под столом — опустошенная поллитровка водки.

— Про-ошу! — пригласил ребят изрядно захмелевший Губачев.

Попытались пройти мимо, но Губачев усадил обоих насильно. Подставил непочатую бутылку воды.

— Ли-мо-над! Натуральный! — Перемигнулся с Суворовым. — Люблю смелых!