Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Нам не стоит подробно разбираться с политической враждебностью Гучкова и его сторонников в российской Думе, которая подтолкнула их нанести удар по Сухомлинову, военному министру, прибегнув к очернению его жены и ее друга полковника. В качестве близкого друга Мясоедов последовал за Сухомлиновым в Санкт-Петербург. Военный министр, всегда стремясь услужить своей жене, довольно опрометчиво не стал прислушиваться ко всем злобным сплетням, обвиняющим полковника, и назначил его своим помощником. Мясоедову припомнили его визит в охотничьи угодья Вильгельма II и открыто прибегали к прочим инсинуациям. Гучков обвинил Мясоедова в создании политического сыска в армии и измене. Гучков, заядлый дуэлянт, стрелялся с полковником на дуэли. Мясоедов стрелял первым и промахнулся. Гучков выстрелил в воздух. Когда его стали укорять в этом, он заявил:

— Я не хотел спасти этого мерзавца от виселицы!

Ревностный русский главнокомандующий великий князь Николай жаловался, что, когда бы Россия ни вступала в войну, шпионы и предатели создавали внутренние проблемы в царской столице. И поскольку это, вероятно, было правдой, генерал Сухомлинов проявил безрассудство и опрометчивость, поддерживая близкие отношения с «германским шпионом». Будь Мясоедов более тактичным, чтобы предложить перевод на какой-нибудь не связанный с политикой пост, он мог бы пережить свою дурную славу. Вместо этого война с Германией охватила империю, обнажив все зыбучие пески царизма. Уинстон Черчилль и другие именитые авторитеты свидетельствуют о превосходной работе генерала Сухомлинова в военном министерстве. Огромная армия была экипирована и практически готова; железнодорожно-транспортное хозяйство благоустроено согласно графику пятилетнего плана, еще не законченного. Мобилизация «вооруженных сил России и их сбор в зоне боевых действий» прошли без срывов. Программа Сухомлинова по реорганизации армии была подвергнута испытанию, и вся колоссальная инициатива была скрупулезно завершена.

Однако в мае 1915 года военный министр был смещен со своего поста и арестован по обвинению в игнорировании подготовки к войне, в преступной связи с австрийцами и германцами с самого начала войны, а также в получении взяток. Следственный судья Коцюбинский показал шефу имперской полиции письмо, которое он охарактеризовал как «убедительное доказательство». Письмо, написанное австрийским торговцем, подозреваемым в шпионаже, было послано из Карлсбада и адресовано мадам Сухомлиновой.

Внутреннее устройство зажигательного «пастельного» карандаша, одного из новейших диверсионных инструментов периода Первой мировой войны

В нем говорилось, что шли дожди, что дороги рядом с Карлсбадом в плохом состоянии и «что о длительных прогулках не может быть и речи». Когда уместность такой безобидной болтовни о дорогах была поставлена под сомнение, возбужденный судья воскликнул, что за этими простыми фразами кроется запутанный «австрийский код». А когда М. Васильев стал настаивать на своем скептицизме, следственный судья отмахнулся от него со словами:

— Черт его знает, что этот человек имеет в виду!

На протяжении всего процесса прокурор не смог доказать, что генерал Сухомлинов получал огромные суммы денег из-за границы или что его жена, хоть и весьма расточительная в своих тратах, помогала ему получать, утаивать или увеличивать суммы, достаточно большие, чтобы их можно было счесть за взятку государственному министру. В противовес столь слабо сфабрикованным обвинениям чрезвычайно важные заслуги Сухомлинова в реформировании российской армии с 1908 по 1914 год сочли не имеющими какого-либо значения. Старый генерал был обвинен в чудовищной измене и едва избежал смертного приговора.

Полковнику Мясоедову повезло еще меньше, и он был повешен. В начале февраля 1915 года он предстал перед судом в Варшаве, на котором против него было выдвинуто три обвинения. Во-первых, что он занимался шпионажем в пользу Германии на Прусском Восточном фронте; во-вторых, что он украл две терракотовые статуэтки из заброшенного дома в Восточной Пруссии, что рассматривалось как «мародерство». Третье обвинение являлось добавлением к первому и выглядело как нечто «непонятное». Военный суд состоял из двух штабных и одного полкового офицера, но защитник обвиняемого на нем не присутствовал. Главный свидетель обвинения, чьи показания были опровергнуты после революции, имел отношение только к шпионажу, обвиняя Мясоедова в выдаче данных о численности российских войск в Восточной Пруссии, что помогло немцам одержать победу при Танненберге.