Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Фуше процветал и одерживал триумф, как глава полицейской и шпионской службы, несмотря на тот факт, что все его помощники, за исключением немногих, являлись людьми, которые подозревали, презирали и боролись с ним за благосклонность императора. Вейрат, главный инспектор, являет собой показательный пример. До начала революции он был ростовщиком в Женеве. Обвиненный в обращении контрафактных банкнот, он был посажен в тюрьму и затем выслан из страны, но снова вернулся в Женеву и начал свой мучительный подъем к богатству и власти, превратившись в безжалостного террориста. В 1795 году Вейрат был мелким лавочником в пригороде Сен-Денни в Париже, а через два года закончил службой в полиции ради исключительной цели — делать деньги. Назначенный министром Сотином, он попал под подозрение и был уволен Дондо, но проявил себя способным сыщиком и был снова взят на службу Дювалье.

Фуше стал главным инспектором после 18 Брюмера[5] и очень скоро прославился как своей жадностью, так и хитроумным новшеством, с помощью которого увеличил доход со своего поста. Он перепродал парижским книготорговцам непристойные книги, которые по долгу службы должен был конфисковать, ввел скользящую шкалу мелкой коррупции, свободно ранжируемую от 50 до 200 луидоров, и с помощью нее нашел возможность отпускать подозреваемых, которых обязан был арестовывать. Также его привилегией являлось бесконтрольное управление крупными суммами. В деле невезучего графа де Триона, секретного посыльного эмигрантов, который был арестован и приговорен к смерти в 1798 году, и Франсуа, бывшего наставника сыновей графа д'Артуа, который был «самым близким помощником» Фоша, Вейрат захватил и доставил в казну 239 тысяч франков. Но самое грандиозное доказательство его силы, главный источник его устрашающей власти исходили от его дружбы с Луи-Константом Вери, камердинером Наполеона. Вейрат, таким образом, был известен своей прямой связью с императором, а также в частном порядке с главой особой полиции, которая следила за всеми другими полициями и информировала Наполеона обо всем, что планировалось в префектуре.

Граф Дюбуа, префект полиции, коллаборационист и завистливый соперник, многие годы был подчиненным Фуше. Те, кто относились к нему неодобрительно — жертвы или преемники, — утверждали, что его ничто не заботило, «кроме удержания своего поста и увеличения состояния». Для Форьеля он был «тираном, надменным и исполненным тщеславия». Для Паскье хорошие манеры Дюбуа были почти микроскопическими, он был коррумпирован непрекращающейся связью с преступниками, полицейскими шпионами и информаторами и «потерял уважение к себе и своему влиятельному посту». Дюбуа даже удостоился ежемесячной пенсии в 5000 франков, которую он извлекал из «налога на игорные дома». Графине, своей жене, «дочери бывшей служанки», он выделил ежегодное денежное вознаграждение, взимаемое из налога на проституцию.

Реаль и Демаре

Реаль и Демаре являлись помощниками Жозефа Фуше, и им несказанно повезло, что они оба оставили свои посты в министерстве полиции, тогда как их разоблачитель, Фуше, приходил и уходил вместе с приливами своей колеблющейся преданности. По всей вероятности, именно Реаль и Демаре изобрели между делом современную систему тайной слежки за шпионами, которая в честь своих организаторов получила французское название contre-espionnage — контрразведка. В отличие от резко осуждаемого Дюбуа Реаль для друзей и жертв означал человека, от которого ожидают чрезмерного остроумия и прозорливости, который, если верить Шарлю Нодье, обладал «правильными чертами, к тому же выражение его лица очаровывало, благодаря ясному взгляду прозрачно-голубых глаз». Для Паскье он «не был таким уж бессердечным, как можно было бы представить, благодаря веселости, никогда не покидавшей его, даже при применении самых жестоких мер».

Демаре явно не дали аплодировать коллеге, но Реаль остался с дьявольским выигрышем. Однако менее предвзятые авторитеты объявили его «настоящим полицейским с головы до ног». Важно отметить, что Реаль сам был главой полиции под управлением главного судьи во время первого министерского недомогания Фуше. Это красноречиво свидетельствует о его значительности; с возвращением Фуше Реаль снова занял подчиненную должность и оставался эффективным работником департамента, пока не был практически вытеснен, как и его глава.