Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

4 сентября произошел coup d'etat — государственный переворот Барраса[4], после которого последовали «расстрелы, депортации, аресты и безжалостные репрессии от еще неокрепшей, но победоносной Директории». Ничего из этого не затронуло Фоша, интригана, склонного приносить несчастья другим. Он очнулся, чтобы обнаружить себя объявленным повсюду «главным агентом короля и английского правительства», и, не задерживаясь, дабы восхититься сей благоухающей славой, поспешил исчезнуть. Вероятно, его спрятал друг, провинциальный адвокат Давид Моннье, который учредил себя издателем, установившим печатный станок в просторных и пустующих залах отеля «Люин». И поскольку это «благородное убежище» вмещало в себя все удобства тайного пристанища, «хитро запрятанного в толщу стены» и потайной выход через сад — будучи оборудованным в таком виде со времен Террора, — швейцарский книготорговец был избавлен от дальнейших агоний монархизма.

Шарля Пишегрю арестовали, допросили и выслали в Кайен. Чудом уцелевший, он нашел прибежище в Лондоне. Он и Моро, — который одержал превосходящую по славе Наполеона победу в Хоэлиндене, — оставались оба по-прежнему популярными в армии. Таким образом, были предприняты усилия по их объединению и достижению согласия между ними, чтобы противопоставить опасно укрепляющемуся престижу Бонапарта. Граф де Монгайр, который продал себя Директории и Консульству, завис на флангах этой стратегии вместе с другими шпионами Консульства. Затем некий узник Темпла, Буве де Лозье — по слухам, агент Людовика XVIII, — попытался повеситься, но шелковый шнурок, которым он воспользовался для этой цели, был вовремя перерезан, и, благодаря признательности или полуобморочному состоянию, он выложил все, что знал, об обширном заговоре, целью которого являлось похищение или убийство первого консула.

Полиция действовала стремительно, Моро и Пишегрю, Кадудаль — «ужасный бретонец», коренастый Колосс, проворный несмотря на свою тучность, — и более сотни других были арестованы. Пишегрю, предвидя, что его честь будет безвозвратно загублена, совершил самоубийство в подземной темнице зловещей крепости Тампль. Моро остался под стражей. И путь Бонапарта к империи был расчищен от военных препятствий.

Возможно, Наполеон был ниспослан судьбой, возможно, иные зловещие события, — которые не должны были случиться, — неожиданно пришли вместо того, чтобы прославить его гений кровопролитием и поднять до высочайших вершин. Но изучающему историю секретной службы стоит поразмыслить, что если бы тогда не существовало контрреволюционных интриг роялистского агента барона де Баца, предательств и алчности Монгайра, а также неуемного тщеславия и рвения Фош-Бореля, то миллионы молодых французов и множество других европейцев могли никогда не погибнуть в будущих войнах Первой Империи.

Глава 28Имперская тайная полиция

Полицейская система, созданная Фуше, являлась одновременно организованной структурой и лоскутным одеялом — широко распространенная сеть из зорких глаз и внимательных ушей и сомнительное лоскутное одеяло из жадности, проницательности и дурного характера. Средний полицейский сыщик был либо бедствующим, пользующимся дурной репутацией роялистом, как Монгайр, либо негодяем, как Вейрат или Бертранд, который выскочил ниоткуда — возможно, из тюрьмы — во время общественных конвульсий Террора и революционного упадка. Ранг и досье всемогущей спецслужбы описывались как «сброд изгоев», далеко не тот набор инструментов, который необходимо содержать для поддержания порядка в запутавшемся и постоянно увеличивающемся королевстве. Шарль Нодье, который с ними сталкивался, выразился так: «Меры предосторожности, которыми общество вооружилось против преступности, ничуть не уступают приемам преступности по своему насилию и жестокости».

Однако было бы несправедливо по отношению к гению Фуше предположить, что его глубоко беспокоил «порядок», как он беспокоит большинство из нас сегодня. Если эпоха выдалась бы спокойной, власть полиции была бы ограниченной и роль Жозефа Фуше оказалась бы сравнительно незначительной. Поэтому неудивительно, что он опасался спокойствия и радовался, что ему это редко угрожало, пока Бонапарт собирал королевство. От начала до конца его карьеры в качестве начальника полиции главной целью Фуше было укрепиться в этой главенствующей роли. Он не беспокоился насчет беспорядков, поскольку его шпионы заранее сообщали ему направление хода событий. Его способность извлекать пользу из любого кризиса, оставаться хладнокровным и бдительным, невозмутимым в самый разгар катастрофы доходила до гениальности, даже если его достижения доходили по большей части до преступления.