Тропарь и коллекта

Иван хорошо запомнил судьбу святых, приведшую их к канонизации как Русской, так и Константинопольской церковью. Они были младшими сыновьями святого равноапостольного[45]

князя Владимира. Родились они ещё до крещения Руси и были воспитаны в благочестии. Старший из двух – Борис – имел желание подражать подвигу угодников Божиих. Глеб воспитывался вместе со старшим братом и готов был посвятить себя служению Богу. При жизни отца, получив в управление княжество Ростовское, Борис управлял им мудро и кротко, заботясь, прежде всего, о насаждении Православной веры и утверждении благочестивого образа жизни среди подчинённых. Молодой князь прославился также как храбрый и искусный воин. Незадолго до своей смерти князь Владимир призвал к себе в Киев Бориса и направил его с войском против печенегов. После кончины Великого князя его старший сын – Святополк, находясь в то время в Киеве, провозгласил себя великим князем Киевским. Дружина Бориса, так и не встретив печенегов, по-видимому испугавшихся войска русичей и убравшихся в свои степи, уговаривала Бориса войти в Киев и занять место отца. Князь Борис, не желая междуусобной распри, распустил своё войско.

Святополк не поверил искренности Бориса, поскольку на стороне брата были народ и войска, и подослал к нему убийц. Борис знал о намерениях старшего брата, но не стал скрываться и, подобно мученикам первых веков христианства, с готовностью встретил смерть. Он молился в шатре на берегу реки Альты, где его и нашли подосланные убийцы. Бориса несколько раз пронзали копьями, но смерть не настигала его. Выйдя из шатра, он обратился к остальным извергам: «Подходите, братия, кончите службу свою, и да будет мир брату Святополку и вам». Тело князя Бориса тайно привезли в Вышгород и положили в храме. После этого Святополк столь же вероломно убил и Глеба обманом, вызвав его из Мурома. Глеб уже знал о кончине отца и злодейском убийстве любимого брата – князя Бориса. Скорбя, он предпочел смерть войне со старшим из братьев.

Святые братья сделали то, что было непонятно для языческой Руси, где в ту пору месть считалась заслугой. Они как первые истые христиане показали, что за зло нельзя воздавать злом, даже под угрозой смерти. «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить». Борис и Глеб отдали жизнь ради новой мировой ценности – соблюдения послушания, на котором основана как духовная жизнь человека, так и вообще всякая жизнь христианина в обществе. Игнатий Феофанович повторял сыну и окружающим: «Уподобимся же благодати, какой удостоились сии святые».

Являлось ли желание создавать своим трудом материальные блага отступлением от воровского закона? На первый взгляд – «Да». А в сфере финансов? Имея в виду производные финансовые инструменты: варранты, складские расписки, векселя, мы не можем утверждать сегодня об этом с прежней степенью утвердительности. Является ли материальным благом, например, положительная вариационная маржа при фьючерсной сделке? Безусловно – «Да». Но её получение – результат лишь умственного труда. Значит, физически не трудясь, получатель такой маржи соблюдает шестой пункт дополнительного свода правил Воровского закона? По-видимому, необходимо дать положительный ответ на данный вопрос. Но необходимо при этом сделать и другой, более фундаментальный вывод: Воровской закон и приложения к нему – не догма, он подлежит развитию, как и всякий другой закон из области цивилистики или уголовного права. Увеличивая общак в результате операций с производными финансовыми инструментами и повышая свой авторитет, Иван Савельевич Сычёв, одновременно повышал и финансовую надёжность существования братвы в мире своих законов. А это было несомненным благом, требующим поощрения.

Что же касается молитвы перед едой, то все отправления веры – являются общением с представителями внеземной власти Всевышнего, а не с представителями власти государственной и административной. Два спорных теоретических вопроса из области теории воровского законодательства были решены в пользу Сыча – к моменту встречи с Бригадиром он был вором в законе.