Трудный выбор

Я одобрительно киваю. Не думал, что в этом году что-то получится.

– Не знаю, что и сказать.

– Я тоже. Поверю этому счастью лишь тогда, когда они начнут здесь работать, – с улыбкой говорит Белла.

– Да, я тоже. – Многозначительно поднимаю брови. Нам обещают увеличение штата уже вечность. Доктор Гарднер делает все, что может, и я не виню его. Хорошие медсестры не растут на деревьях, найти их – настоящая проблема, но это, впрочем, не меняет того, что мы все работаем на пределе. Или уже превысили его.

– Я пойду за кофе, ты не хочешь? – спрашиваю Беллу и иду в заднюю часть кладовой к кофемашине, где Эдит постоянно готовит и подает это варево.

– Нет, я уже выпила полчашки, хочу попытаться сохранить желудок.

Хороший аргумент. Тем не менее я наливаю себе большую чашку и с удовольствием отмечаю, что кофе хотя бы теплый. Сделав глоток, давлюсь, потому что на вкус он еще более отвратительный, чем обычно. Должно быть, у Эдит сегодня чертовски хорошее настроение, если она может приготовить такой кофе и подать его без угрызений совести. Возможно, дело в том, что уже пятница и выходные не за горами…

– Кажется, у меня онемел язык! – причитаю я, а позади доносится злорадный смех Беллы.

Глава 17

Мэйси

Уже вечер, Грант давно ушел, и без него мне становится тяжелее – словно на меня давит потолок. Я пропылесосила всю квартиру и до блеска отмыла ванную комнату. Чтобы отвлечься, я напевала и пританцовывала, и прежде от этого мне всегда становилось лучше, но сегодня все иначе, я беспокойная и немного грустная. Но теперь я чувствую себя в силах поехать в Уайтстоун к Сьерре и Джесс и не позволить эмоциям захлестнуть меня.

Дело не только в мыслях о них и обо всем, что произошло, но и в… Гранте. Я прокручиваю в голове случившееся и не перестаю спрашивать себя: кто, черт возьми, такая Холли?

Больше всего раздражает то, что этот вопрос меня интересует. Вокруг происходит много событий, которые серьезней и важнее, а мои мысли заняты какой-то ерундой. Я готова снова начать петь, чтобы переключить мозг!

Раздосадованная, вытираю ладонью пот со лба, убираю принадлежности для уборки и делаю большой глоток воды. Боль в мышцах скоро доконает меня, и это напоминает мне, что спортом я вообще не занимаюсь. Царапины на руке заживают, астма беспокоит меньше. Все было бы хорошо, если бы не упрямство Сьерры.

Измученная, я иду в комнату и, хотя каждое движение причиняет боль, застилаю кровать и убираю книги со стола на книжную полку.

Эта комната не похожа на ту, что была в доме моих родителей. Она немного больше и формой скорее напоминает квадрат, а не узкий пенал. Кроме того, стены здесь не так хорошо изолируют шум, и есть кондиционер. Моя большая кровать идеально вписалась в левый угол, а над ней я повесила полку для фотографий в рамках. Рядом стоит столик, на котором я держу будильник и книгу, которую читаю. Хватило места и для шкафа с большими раздвижными дверцами, и для небольшого письменного стола для учебы. А еще я купила круглый пушистый ковер. На стене над письменным столом, у окна, я прикрепила несколько крючков, чтобы повесить разные очки.

Мне здесь нравится. Я могу спать дольше, потому что до работы совсем недалеко. Раньше мне приходилось добираться до больницы на машине почти час, в зависимости от пробок и времени суток. Но все же меня часто мучает совесть из-за мамы. Я долго жила у родителей, потому что не хотела оставлять ее одну, пока папа работает и не может вернуться домой, и пусть она говорит, что справляется, я беспокоюсь. Ужасно переживаю. Иногда он уезжает только на несколько дней, но бывает, что и на несколько недель. Такая работа у дальнобойщика.

Звон ключей и звук захлопывающейся двери вырывают меня из размышлений, и я выглядываю в коридор, чтобы поздороваться с Джейн.

– Привет!

Она пытается улыбнуться. Джейн всегда спокойная, но при этом внимательная и дружелюбная. Она редко смеется или широко улыбается, и после всех этих месяцев я все еще не знаю, всегда ли она была такой или что-то изменило ее. Были ли дни, когда она любила смеяться. Но спросить прямо мне неловко. Кажется, что тогда переступлю невидимую границу. Я оставляю все как есть, тем более, что Джейн нравится мне. Ответ на мой вопрос этого не изменит. Если Джейн захочет, чтобы мы узнали ее лучше, она сама расскажет.

– Привет, – говорит она, как усталое эхо.

– Как прошла смена?

– Напряженно. Моя смена была в торакальном отделении. У Сьерры все без изменений.

Значит, она видела ее, это меня успокаивает. Джейн снимает туфли, ставит их в угол и ненадолго исчезает в комнате напротив, чтобы положить сумку.

– У нас есть что-нибудь съедобное? – спрашивает она, направляясь на кухню. Я следую за ней.

– Думаю, осталось немного чили Митча. И много фруктов.

– Тогда приготовлю фруктовый салат. Хочется чего-то свежего, – она достает разделочную доску и нож, затем миску и начинает чистить и резать фрукты. – Хочешь? – спрашивает она, но я отказываюсь. Я не голодна.

– Мне жаль, что я не проснулась сразу, – тихо добавляет она, и я встаю рядом, помогая очистить банан.

– Это не повод для извинений.