Трудный выбор

– И никогда мне не говорила, – шепчет Лора хриплым голосом. Нетрудно понять, как она обеспокоена. – Она рассказывала мне все, как и я – ей. По крайней мере, я так думала. – Лора морщится, высвобождает руку из моей и в отчаянии потирает лоб. – Нет, это неправда. Я тоже не обо всем ей говорю, – она начинает плакать. – Есть некоторые вещи, которые знает только Сьерра. Но такое нельзя сравнивать. Сестра всегда была важной частью моей жизни, как я могу упрекать ее за то, что она ничего мне не сказала, если сама не смогла признаться в том, что меня преследует бывший? – слова слетают с языка Лоры одно за другим почти без пауз, и, кажется, она не сможет остановиться, даже если захочет. – Нэш тоже не знает. Я не хотела, чтобы он волновался.

Невероятно.

Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

– Подожди, тебя преследует бывший? – спрашиваю я, потрясенная. – Это тот самый, который был в Уайтстоун? – Я не присутствовала, когда он заявился с букетом и хотел вернуть Лору, но слышала эту историю. – Что произошло?

Она пожимает плечами.

– Джош изменил мне, я бросила его и переехала сюда из Калифорнии, но он не хочет мириться с моим решением. Он пишет мне сообщения, и ему плевать, что я отказываюсь общаться. Я несколько раз меняла номер. Уверена, что он давно здесь, в Финиксе, и следит за мной…

Я так потрясена, что не могу произнести ни слова, глядя на Лору, которая оттирает воображаемое пятно с форменных штанов.

– Ты… могла бы сказать мне, – внезапно раздается тихий голос, и мы одновременно оборачиваемся к Джесс. Из ее прикрытых глаз скатываются слезинки. Она открывает глаза, смотрит на Лору и повторяет: – Ты могла бы рассказать мне. Обо всем. Мне жаль, что я что-то скрывала от тебя и заставила волноваться. Мне жаль, что ты не можешь больше говорить со мной обо всем.

– Хорошо сказано, – бормочет Лора и бросается к сестре. Они обе плачут, всхлипывают, обнимая друг друга, а я едва осмеливаюсь дышать, потому что не хочу помешать им. Я тихо встаю и выхожу из палаты, чтобы они могли провести время вдвоем.

Закрываю дверь и улыбаюсь.

Сначала я не была уверена, стоит ли навещать Джесс. Несмотря на то, что до сих пор не могу прийти в себя после рассказа Лоры о бывшем, я рада, что Джесс не спала и все слышала. Если бы Лора не рассказала мне, если бы я не пришла сюда, Джесс так ничего бы и не узнала. А ведь это важно для них обеих.

Иногда смысл происходящих событий становится понятен только спустя время, словно мозаика, собранная из отдельных частей.

Хотя я была очень напряжена перед приходом, ухожу я в хорошем настроении. Я иду к лифту – нужно подняться в торакальное отделение.

– Разве ты не на больничном? – рядом со мной раздается голос, и я от неожиданности взвизгиваю.

– Йен! Я имею в виду, доктор Райс. – Или все же Йен? Господи! – У меня чуть сердце не выскочило!

Он смеется.

– Можешь называть «Богом», не ошибешься, – отвечает он с самоуверенной ухмылкой. – Но Йен тоже сгодится. Только не во время обхода или совещаний, – уточняет он.

– Что ты здесь делаешь? Ты все еще на смене?

Он фыркает.

– У меня началась новая смена. А что насчет тебя? Пришла, чтобы навестить нашу безмозглую?

– Сьерру, – говорю я, и он скрещивает руки на груди.

– Да, я так и сказал.

– Будь с ней повежливее.

Он фыркает.

– Я всегда вежлив. Она прямо за углом. Передай ей, что, если не будет послушно дышать кислородом, я подключу ее к аппарату искусственной вентиляции легких. – Он ухмыляется, будто мысленно представляет эту картину, и уходит, весело насвистывая.

– Ла-адно, – тяну я.

Я стучусь в дверь палаты Сьерры и слышу ворчание, которое принимаю за разрешение войти.

Я так рада видеть Сьерру, что почти вбегаю в палату. Неважно, что подруга бледнее, чем обычно, что она подключена к ЭКГ-монитору и получает обезболивающие через инфузию, или что рядом с ней лежит кислородная маска.

– Пожалуйста, не надо, – Сьерра дышит с трудом и выглядит очень недовольной. – Почему у тебя такое хорошее настроение?

– Ты в больнице, получаешь лечение, твоей жизни ничего не угрожает, поэтому я счастлива, – подхожу к кровати и добавляю: – Кстати, я только что встретила Йена, и он сказал…

– …если я не буду вдыхать кислород через маску, он подключит меня к аппарату искусственной вентиляции легких, – перебивает она хриплым голосом, пародируя Йена. Она указывает на стену рядом с кроватью, на изголовье и на монитор, и теперь я замечаю наклеенные повсюду стикеры.

«Прими кислород!», «Йен всегда прав!», «Если будешь капризничать, тебя интубируют!», «Безмозглая!» и «Если ты снимешь записки, тебя тоже интубируют!» – лишь некоторые из записок, которые Йен написал большими буквами.

Я сжимаю губы и закрываю рот рукой, чтобы сдержать смех. А удержаться очень трудно.

– Да смейся уж, смейся. Я бы на твоем месте давно хохотала.

Получив разрешение, начинаю громко смеяться. Йен обклеил палату полезными рекомендациями, но и смешной ерунды здесь полно.

– Я поражена, даже Лора была сдержаннее. Не ожидала от тебя такого хохота.

– Прости. Но это действительно смешно. Теперь понятно, почему Йен так ухмылялся.