Цель поэзии. Статьи, рецензии, заметки, выступления

Ну почему его должна обязательно формировать трагедия? Например, Мандельштама сформировала – человека с трагической судьбой – не трагедия. Он сам трагедию эту вызвал, и гораздо позже. Ему она необходима была, чтоб чувствовать себя человеком в трагическое время. Можно ли считать трагедией Пастернака историю с «Доктором Живаго»? Да ее могло и вовсе не быть, это глупость государственная. К тому же он к этому времени почти все написал. А трагедия Пушкина? Почитать пушкинистов, так главным событием его жизни была эта дуэль. Но у него дуэлей и до того хватало. И не думаю, что он за трагедией гонялся. Вот спросите кого угодно, что случилось в России 14 декабря 1825 года, и вам закричат: «Восстание декабристов!» А по мне другое: в этот день Пушкин «Графа Нулина» у себя в деревне дописал. Ну да, «бывают странные сближенья».

То есть, понимаете, поэт трагичен всегда. Но трагичен не потому, что его непременно должны отправить в лагерь, как Мандельштама, или убить на дуэли, – он трагичен, потому что он особенно остро и особенно глубоко воспринимает мир, а мир очень многообразен, и это трудно вместить в себя. А с другой стороны, разлад с обществом, которому хочется видеть себя таким, каким оно себе нравится, а поэт его рисует таким, каким его видит, – это не я придумал, это когда-то Аркадий Белинков написал. И поэтому поэт редко бывает до конца понят, разве что единицами вокруг себя. И еще одна трагедия поэта заключается в том, что, в отличие, скажем, от артиста (артист должен быть признан сейчас, непременно сейчас, он не может этого отложить на потом), с поэтом все ровно наоборот. Прожив даже до конца жизни своей, он не знает с уверенностью (ну, если он не полный дурак, а среди хороших поэтов дураки не встречаются), создал он что-нибудь вечное или так, мазочек свой маленький оставил. Он может только надеяться на это, и даже прижизненная слава никаких гарантий не дает. Я могу сейчас перечислить имена громких поэтов шестидесятых годов, и уверяю, что стихов половины из них вы никогда не читали. Ну разве что в институте по курсу словесности. Притом что у них были несомненные достоинства. Но для вечности этого мало. Трагедия поэта в том, что он умрет, не зная толком, создал ли нечто такое, чтобы душа потомка «оказалась с его душой в сношенье», по Баратынскому. Знает только, что и «дар убог», и «голос негромок». А побеждает ведь лишь нашедший «читателя в потомстве»! В этом истинная трагедия поэта. И она не обязательно проявляется так театрально, как в случае с Маяковским. Это все расхожее мнение из той же оперы, что и «биографический миф»: «поэт должен быть трагичен». Ну да, вот Ходасевич: родину потерял – правда трагедия, но ее миллионы пережили. А что трудно жил, что жена ушла, – ну такую уж дрянь сам выбрал. Зато была хорошенькая. Это все переживают: и поэты, и не поэты. Это не обязательный атрибут поэта. Заболоцкого посадили в лагерь. Так там ведь миллионы, увы, были. И самое главное он написал до лагеря. И был тогда молодой, красивый, талантливый, осознававший свой талант, а значит – счастливый. Поэт – счастливый человек. Всегда – кстати, всегда. Поэт – всегда счастливый человек. Матисс говорил, это у Эренбурга есть, что поэт, как и художник, если он не в ладах с жизнью, то заставит людей спорить о себе, превозносить себя, но никого не обрадует.

Фредди Меркьюри то же самое говорил: «If I’m happy then it shows in my work»[25].

Да. Искусство вообще существует, чтобы увеличивать количество счастья в жизни. Даже трагическое искусство – оно помогает через катарсис эту трагедию преодолеть. Ну да, личный трагизм поэта в том, что это очень одинокое ремесло. Но он вопреки всему – счастливый человек. Вот, Дмитрий Тонконогов однажды здорово сформулировал. Как-то мы разбирались со стихами одного автора, пытаясь для себя понять, в чем тут дело: вроде бы все на месте, и написано хорошо, но читать – как бумагу жевать. Знаете, это бывает сразу видно, что стихи плохие. Но надо попытаться сформулировать, чтобы проверить себя. И мы ломали голову. А Тонконогов вдруг говорит: «Знаете, когда он писал эти стихи, он ведь не радовался». Всё.