Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Исход войны, которая велась между Генрихом и Болеславом в 1015 году, должен был доказать, что архиепископ Геро и саксонская знать были воодушевлены и Германии было бы лучше строго придерживаться политики Оттона на востоке. Германская экспедиция была хорошо спланирована. Германцы, армия которых была усилена контингентами чехов и велетов, вторглись в Польшу тремя крупными колоннами. Основные силы, которыми командовал лично император, проникли вглубь страны далеко за Одер. Но Болеслав, снова подготовив глубоко эшелонированную оборону, позволил императору двигаться вперед, а сам сконцентрировал усилия на чехах и велетах. Благодаря искусному маневрированию ему удалось не допустить их соединения с Генрихом. Одновременно молниеносная атака из Моравии, которая все еще находилась в руках поляков, связала силы баварцев, не дав им объединиться с Генрихом. Все, что они смогли сделать, – это захватить добычу. Только чех Ольдржих мог похвастаться некоторыми успехами. Он напал на поляков в Моравии и взял некий укрепленный пункт – Титмар назвал его Бузинк (Businc).

Это место точно не идентифицировано. Одни авторы предполагают, что это Бзенец в Южной Моравии, другие – что это Пезинек, который недалеко от Братиславы. Деталь важна, так как это один из редких примеров, доказывающих, что в 1015 году у Польши все еще были сильные позиции если не в Словакии, то по крайней мере в Моравии. Поскольку чехи в этом случае сотрудничали с баварцами, которые поддерживали их с юга, операции происходили где-то на Дунае, возможно, вблизи Братиславы, если не в самом городе. Название впервые упоминается в недавно обнаруженных Зальцбургских анналах в 907 году как Брезалауспур (Brezalauspurc). Возможно, название дано по имени основателя или первого командира, чеха или словака. Но в самых ранних документах место называется Познань-Позон (Poznan-Pozon), что мадьяры трансформировали в Pozsony. Как бы то ни было, аттракцион чешского князя не принес пользы императору, который, осознав, что не может организовать совместное действие трех армий, предпочел отойти, понеся в процессе отступления большие потери. Во время этих боевых действий отличился юный Мешко.

Предварительные переговоры о мире ни к чему не привели. Болеслав снова начал военные действия в 1017 году нападением на Баварию и Богемию. На этот раз императорские армии остановились у силезской крепости Немча, которую долго и безуспешно осаждали, и, поскольку Болеслав отрезал им путь к отступлению, император был вынужден возвращаться в Германию через Богемию, страну, которая больше всех пострадала в ходе этих операций. Измотанный неудачной кампанией, император проявил больше склонности к переговорам, однако Болеслав снова проявил государственную мудрость и, хотя был, по сути, победителем, первым предложил условия перемирия. Предложение (а вовсе не прошение, как утверждает Титмар) едва ли могло быть отвергнуто, поскольку вся партия полонофилов среди немцев настоятельно требовала, чтобы император сделал хорошую мину при плохой игре и согласился. Геро, архиепископ Магдебурга, оказался среди самых рьяных миротворцев, а его мнение много значило для высокопоставленных священнослужителей и знати. Он сопровождал императора в экспедициях со своими людьми, понимал безнадежность положения и, разумеется, не мог не дать императору почувствовать, что подобного фиаско ни за что не случилось бы, если бы Генрих прислушался к совету архиепископа и не пошел войной на христианского князя. Это был мир архиепископа, и Берно, аббат Рейхенау, еще один пылкий сторонник мирных предложений, назвал Геро идеальным миротворцем.

Все это показывает, насколько непопулярной среди немецкой знати и священнослужителей была перемена восточной политики Генриха. Поэтому неправильно говорить о незначительном меньшинстве и принимать как само собой разумеющееся, что отношение Титмара к императору и его политике отражало мнение подавляющего большинства немцев. Даже Титмар не сумел приуменьшить силу оппозиции, которая, несмотря на лояльность к императору, не раз давала волю своему недовольству изнурительными кампаниями. Однако эти критики не получили такой ценной награды, как ученый хронист, который стал епископом Мерзебурга. Правда, епископства на восточной границе были не слишком большим подарком – пока велеты были союзниками Германии, их религию следовало уважать и вся миссионерская деятельность, по сути, прекратилась. Представляется, что в ходе общения со своими соседями христиане узнали многое о языческих богах и религиозных ритуалах велетов, а язычники всячески избегали знакомства с немецким богом. Епископы Бранденбурга и Хафельберга с тревогой взирали на восток, где располагались их диоцезы, в которых они, возможно, ни разу не были.