Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

В любом случае представляется странным, что высшей почести, дарованной Генриху II, был лишен его предшественник Оттон III. Нет никаких сомнений в том, что юный император во многих отношениях заслуживает не меньших почестей, чем его кузен. Если в его личной жизни и было что-то, не вполне соответствующее христианским принципам, – безжалостная жестокость при наказании мятежников и свергнутого антипапы Филагата или его любовная связь с римлянкой, сомнительная, как и все подобные слухи, – Оттон III всячески старался искупить свою вину и искренне каялся в содеянном. Но потомство оказалось милостивее к Генриху, который тоже, как и любой живой человек, был несовершенным. Хотя сравнения в этом случае не слишком уместны, Оттон III был намного более вдохновляющим, проникнутым средневековыми христианскими идеалами, чем его канонизированный родственник. Он больше стремился распространять христианскую веру и реформировать церковь. К тому же он был наделен, насколько можно судить, более глубокими религиозными чувствами, чем его более реалистичный и практичный преемник. В Оттоне присутствовало некое драматичное величие, а его трагическая и назидательная смерть (невозможно равнодушно читать описание его последних мгновений в Житии пяти братьев) вызывает искреннее сочувствие. Есть странная ирония в том, что средневековая церковь не приняла в ряды своих героев молодого идеалиста, который так хорошо понимал стремления средневековых христиан и пытался их реализовать.

Объяснение может заключаться в судьбе, постигшей идеи Оттона. Когда последующие события стали развиваться в неожиданном направлении и две силы – светская и духовная – начали расходиться, идеи Оттона, вероятно, казались фантастичными, а об участии Сильвестра II в их формировании забыли. Насколько выполнимыми были идеи Оттона III и Сильвестра II – другой вопрос, на который у истории нет ответа. Но они были возвышенным, благородным и безупречным выражением христианских концепций – таких, какими их создало Средневековье.

Генрих II прожил недостаточно долго, чтобы увидеть последний акт отчуждения между Германией и Польшей, которому в немалой степени способствовала его политика. Вскоре после его смерти разрыв Польши с империей стал окончательным – именно тогда Болеслав I стал использовать свой королевский титул. Судя по всему, он в течение некоторого времени целенаправленно двигался к этому событию. В жизнеописании святого Ромуальда, написанном святым Петром Дамиани в 1005 году, Болеслав попросил святых братьев, когда они приготовились идти в Рим, стать его посланниками и договориться с папой об отправке ему королевской короны. Это утверждение предшествует событию, которое в действительности имело место намного позже, – эта деталь осталась не замеченной биографом пяти братьев, святым Бруно. Следует помнить, что отношение Болеслава к империи развивалось медленно и постепенно, и в начале правления Генриха II польский князь не намеревался разрывать отношения с империей, и меньше всего в ходе первой войны, – скорее он желал другого императора.

Генрих II, вероятно, с большим подозрением относился к связям Болеслава с Римом. Мы знаем, что Болеслав поддерживал контакт с реформистскими центрами в Риме и Равенне (один из его сыновей был учеником святого Ромуальда), и, если верить Петру Дамиани, император приказал следить за всеми дорогами, ведущими из Польши в Рим. В результате совершенно невинный путешественник, монах, посланный братом Бенедиктом на поиски Бруно, попал под арест. Узнав по возвращении в Польшу о трагической судьбе, выпавшей на долю братьев, Бруно вновь отправился в Рим, чтобы добиться их канонизации.

Невозможно сказать, каким было положение Бруно в Польше. Принято считать, что святой Бруно намеревался отправиться из Польши с миссией к пруссам, и потому многие историки игнорируют важный рассказ XI века о его мученичестве. В нем говорится, что перед уходом к пруссам Бруно оставил свой диоцез и свою паству. Это согласуется с теорией о второй митрополии для Восточной Польши, на которую Бруно был кандидатом, назначенным Оттоном III и Болеславом Великим. Поскольку эта митрополия была отдана местному кандидату, Бруно принял диоцез, созданный для него, возможно, в стране польских куявов или мазовшан, соседей пруссов. Они были бы следующей целью Бруно, желавшего идти по стопам святого Адальберта в исполнении прусской миссии. Он открыл свою миссию у пруссов в 1009 году, но, как и святой Адальберт, встретил мученическую смерть после многообещающего начала.