Эта часть повествования Константина вызвала острейшую критику, поскольку в конце XIX века считалось само собой разумеющимся, что южная миграция славян не могла происходить двумя отдельными волнами. Это возражение представляется обоснованным, поскольку то, что император говорит дальше о христианизации хорватов и сербов в Далмации, считается неверным – таково общепринятое мнение. Утверждают, что Ираклий никак не мог просить папу римского направить миссионеров в Иллирик, как утверждает Константин, поскольку его отношения с папой были не самыми лучшими, и, кроме того, такое действо со стороны византийского императора было бы не в интересах Византии. Поэтому почти не делалось попыток реабилитировать рассказ Константина о поселении хорватов и сербов на юге, что определенно не пошло на пользу другим деталям императорского повествования. Однако, что касается крещения хорватов и сербов, мы смогли доказать, что рассказ Константина об обращении Ираклия к папе вполне согласовывается с общей ситуацией, поскольку император Ираклий и папа Гонорий были на дружеской ноге и Византия в то время уважала римскую юрисдикцию над провинцией Иллирик. Это придает вес свидетельству Константина и делает его рассказ, пусть даже несколько путаный в деталях, более достоверным, ввиду существования подтверждающей его надежной традиции, сохраненной императорской канцелярией Византии.
Византийская традиция подтверждается арабскими источниками, на которые эксперты стали опираться только в последнее время. Араб Масуди описал славян Европы в 943 году на основании информации, собранной в путешествиях. Многие его сведения представляются спорными. Но ясно одно: он включает в перечень основных славянских племен Центральной Европы сербов, народ, который боялись славяне «по причинам, которые слишком долго перечислять, ввиду черт, повествуя о которых мы бы слишком отвлеклись от темы, и также потому, что они не исповедуют никакой религии». А еще моравцев, хорватов и качинов (вероятнее всего, не саксонцев, а чехов). Он приводит информацию о сербах, описывает некоторые их погребальные обычаи, которые сравнивает с обычаями индусов, которые также распространены на Кавказе и среди хазар. То, что Масуди говорит о хорватах и сербах, может относиться только к хорватам, жившим к северу от Карпатских гор, и сербам, обитавшим по соседству с чехами.
Есть и другие арабские писатели – Ибн Руста, аль-Бакри, Гардизи и персидский географ, – принадлежавшие к X веку, но их информация, скорее всего, взята из утраченного труда аль-Джарми. Хотя родство их трудов окончательно не установлено, считается, что все они основаны на более древнем источнике, относящемся к первой половине XI века или даже раньше, а приписываемом армянину или персу, посетившему территорию, впоследствии ставшую Россией, и составившему интересный рассказ о живших там племенах, в первую очередь славянах. Согласно этим рассказам, страна славян располагалась в четырнадцати днях пути от земли печенегов. Первый славянский город Ибн Руста называет Вайт, Гардизи – Вантит и персидский географ – Вабнит. После этого упоминается другая славянская земля, которой правил король, живший, согласно обычаям турко-татарских племен, на кобыльем молоке. Его столица называется Джарваб-курдаб или Джарват – в этих названиях легко услышать слова «хорват». Король у них называется Свет-Малик, и у него есть вице-король Супандж (жупан). Несмотря на множество неясностей, этот источник тоже подтверждает существование вполне респектабельного государства, созданного хорватами на северных склонах Карпат.
Теперь поговорим об идентификации первого славянского города, упомянутого в предыдущем параграфе. Что касается короля Свет-Малика, возможно, арабы в таком виде сохранили имя одного из хорватских королей Святополка. Его, однако, не следует путать со Святополком из Моравии. Но поскольку он завоевал страну хорватов, арабские писатели X века могли смешать факты, не говоря уже о том, что, возможно, в XI веке существовал хорватский правитель Святополк – это имя было широко распространено среди славянских вождей западных племен.