Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Такой взгляд на раннюю историю Богемии одновременно объясняет, почему лингвистические характеристики богемских славян остались неизменными. Славянские племена, жившие под властью чехов и хорватов, принадлежали к западной ветви, родственной польской группе, от которой они произошли, что очевидно, ведь они оставались так долго в непосредственной близости от колыбели славян и являлись последней славянской группой, мигрировавшей на юг. То же самое можно сказать о группе племен, обосновавшейся в долине Моравы, а также рек Ваг, Грон и Дунай. Только они никогда не были подчинены хорватам, сербам или чехам и могли продолжать собственное политическое существование, возможно, под давлением франков, экспансия которых в VIII и начале IX века велась в северо-восточном направлении, к северу от Дуная.

Что тогда стало с остальной Белой Хорватией после падения Моравской империи? Вопрос сложный. Современной информации на эту тему у нас нет. То, что хорваты Богемии проводили независимую политику и вступили в союз с чехами, позволяет допустить, что остальная Белая Хорватия в течение какого-то времени продолжала жить под властью Моймира II, преемника Святополка. Можно, по крайней мере, предположить, что богемские хорваты, пожелавшие отделиться от Моравии (если, конечно, такая трактовка допустима), остались связанными с другими хорватами, если последние разорвали отношения с Моравией в то же время.

Поскольку ничего не известно о событиях того, что некогда было Белой Хорватией, логично предположить, что Краков, который был центром Белой Хорватии, Силезия и Западная Галиция после краха моравов вернулись к независимому существованию. Тогда каковы были их отношения с мадьярами? Платили ли они дань новым захватчикам? Представляется, что да, ведь мадьяры стали хозяевами Моравии и, возможно, всей Моравской империи. Через Моравию, отданную на их милость, они оказались на расстоянии удара от сердца Белой Хорватии и Кракова, который в то время был процветающим торговым центром, и мадьяры были все же не настолько варварами, чтобы этого не видеть.

По этому вопросу у нас нет прямой информации, разве что намеком можно считать слова Константина Порфирогенета об отношениях между хорватами и турками (мадьярами). Император утверждает, что хорваты находились в дружеских отношениях с мадьярами – были даже смешанные браки. Отрывок, несомненно, весьма туманный – император, судя по всему, складывает обрывки информации, относящиеся к разным периодам. В то время, когда писал Константин, хорваты Белой Хорватии определенно не были язычниками, как он утверждает, и они не могли быть подданными Оттона I до занятия Кракова Болеславом I Богемским, который был вассалом Оттона. Тем не менее, так как вся информация Константина содержит некоторую долю правды, мы можем отнести этот отрывок об отношениях хорватов с мадьярами к периоду, наступившему после краха Моравской империи. В этом случае слова императора подкрепят наше предположение, что Белая Хорватия в течение некоторого времени продолжала независимое существование, а мадьяры довольствовались данью и даже установили дружеские отношения со славянами на Висле – компромисс, скрепленный браком между ведущим хорватским князем и домом Арпадов. Между тем, поскольку Константин в другом месте упоминает о мадьярских вторжениях в Белую Хорватию, мы должны сделать еще одно допущение: компромисс был достигнут после периода борьбы между хорватскими славянами и мадьярами. Их modus vivendi продолжался до 955 года, когда Оттон I сломил могущество мадьяр, а Польша и Богемия объединились в борьбе за владение Белой Хорватией и Моравией.

Приложение III

Польско-русский конфликт за владение остатками Белой Хорватии