«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

И снова отдых Степана длился недолго. Отношения Москвы и Крыма оставались напряженными, и обе стороны готовились к новому раунду противостояния. Девлет-Гирей, не сумев оказать помощи Казани и спасти ее от завоевания Иваном IV, попытался продолжить борьбу за Астрахань. Преемник Ямгурчи Дервиш-Али недолго пребывал в верности данному им русскому царю слову. Весной 1555 г. астраханец вступил в тайные переговоры с крымским ханом, и Девлет-Гирей решил оказать ему поддержку, организовав вторжение в русские пределы. «Царь» рассчитывал окончательно переманить Дервиш-Али в свой лагерь, а через него воздействовать на политическую ситуацию в Ногайской Орде, где бий Исмаил, союзник Ивана IV, вел борьбу со своими племянниками Юсуфовичами (их отца, своего брата, Исмаил убил в борьбе за власть). В случае успеха возникала возможность сколотить коалицию татарских юртов (три «сабли», по словам Ивана Грозного – «крымская», «ногайская» и «астраханская»), и, кто знает, смог бы в таком случае великий князь удержать Казань?

Ставки в игре были высоки, и Девлет-Гирей тщательно отнесся к планированию большого похода на Москву. Прежде чем начать кампанию, он постарался поддержать у Ивана и его советников видимость своей готовности продолжать мирные переговоры и «того же году (1555 г. – В. П.), месяца маия, прислал из Крыму Девлет-Кирей-царь гонца Ян-Магмета, а писал о дружбе, послал послов своих и великого князя посла Федора Загрязского отпустил, а царь бы князь великий к нему послал послов…»¹⁵⁹. Одновременно Девлет-Гирей распустил слух, что собирается совершить поход на адыгских князей¹⁶⁰. Однако в Москве не доверяли хану (а быть может, московские доброхоты в Крыму, недостатка в которых не было, сообщили Ивану и боярам о планах «крымского»?) и сами готовили хану сюрприз. Как обычно, с 25 марта «на первой срок» были назначены воеводы в крепости «от поля и по берегу от крымские стороны»¹⁶¹. На «берегу» же заблаговременно, как только чуть просохла земля и зазеленела первая трава, развернули оборонительную завесу – пятиполковая рать во главе с воеводами князем И.Ф. Мстиславским и М.Я. Морозовым заняла позиции по Оке в треугольнике Коломна – Кашира – Зарайск.

Но только лишь пассивным ожиданием нашествия и обороной в Москве на этот раз, судя по всему, решили не ограничиваться. Намереваясь «поустрашить» крымского «царя», 11 марта Иван IV с боярами «приговорил» «послати на крымские улусы воевод боярина Ивана Васильевича Шереметева с товарыщи…». Конечной целью похода, согласно Никоновской летописи и разрядным записям, был захват татарских табунов, что паслись на так называемом Мамаевом лугу на левобережье Днепра в его низовьях, и одновременно стратегическая разведка намерений крымского хана¹⁶². Но только ли в этом заключался замысел Грозного и его советников? Жаль, конечно, что участники тех событий не оставили нам своих записок, равно как и в недрах царских архивов не сохранилось подробного плана замышлявшейся кампании. Однако по разбросанным то тут, то там отрывочным свидетельствам можно предположить, что это лишь часть задуманного в Москве, а на самом деле готовилось нечто большее. В самом деле, в русских дипломатических бумагах того времени неоднократно подчеркивалось, что Шереметев руководил «ертаулом» (sic!)¹⁶³. Далее, что князь Курбский, характеризуя ертаул, отмечал, что это авангардный отряд, составленный из «избранных», лучших воинов¹⁶⁴. И то и другое наглядно подтверждается, если посмотреть на состав шереметевской рати. Так, в разрядных записях отмечалось, что вместе с Шереметевым в поход были отправлены «дети боярские московских городов выбором, окроме казанские стороны», а к ним были добавлены «северских городов всех и смоленских помещиков выбором лутчих людей» (выделено нами. – В. П.) – всего 20 служилых корпораций-«городов», в том числе 11 московских «городов», представители государева двора, удела князей Мосальских и Старицкого удела, «выбор» от Смоленска и дети боярские северских «городов»¹⁶⁵. Вместе с послужильцами и кошевыми людьми детей боярских, стрельцами-казаками под знаменами Шереметева и его воевод в поход выступили порядка 10 тысяч чел.

Под стать «выбору» были и воеводы. Если не считать «товарища» Шереметева, второго воеводу большого полка, окольничего и оружничего Л.А. Салтыкова из старинного московского боярского рода Морозовых и предводительствовавшего старицкими детьми боярскими князя Ю.В. Лыкова из рода Оболенских, остальные воеводы, включая и самого Шереметева, были опытными военачальниками. Первый вое вода передового полка, окольничий А.Д. Плещеев-Басманов, первый же воевода сторожевого полка Д.М. Плещеев и в меньшей степени второй воевода передового полка Б.Г. Зюзин¹⁶⁶, как говорится, собаку съели на «польской службе». Но на их фоне все равно выделялся второй воевода сторожевого полка – наш герой, поседевший на государевой службе 80-летний ветеран многих походов и кампаний!