«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Но вернемся обратно к полоцкому походу Стефана Батория. Пока Матвей Ржевский осваивался на новом месте и входил в курс порученного ему дела, король Речи Посполитой заканчивал приготовления к открытию нового витка русско-польско-литовского противостояния. Потратив немало сил и энергии, он сумел успешно закончить войну с Данцигом, убедить могущественных магнатов и шляхту дать ему деньги на возобновление войны с московитами, уладить отношения с османами и крымскими татарами, набрать наемников и пр. В начале июля 1579 г. Баторий прибыл в местечко Свирь, где состоялся военный совет, на котором обсуждался вопрос – куда нужно нанести главный удар? Литовские магнаты предложили атаковать Псков, однако король высказал иное мнение. Атаковать нужно было прежде всего Полоцк, так как, по словам Гейденштейна, передавшего речь Стефана на совете, «этот город, расположенный у реки Двины, открывает легкий доступ в Ливонию и в Литву». Овладев Полоцком, продолжал Баторий, он мог бы не только перенести войну в пределы Русского государства, но и надежно прикрыть и Литву, и Ливонию от ответных нападений русских, тем более что, сохраняя за собой этот город, русские легко могли оказать как поддержку своим гарнизонам в ливонских городах и замках, так и совершать набеги на литовские поветы, угрожая даже самой столице княжества. Кроме того, возвращение Полоцка под литовскую руку открывало судоходство по Двине, «которой одной только держится Рижская гавань; плавание по ней много содействовало б охранению Ливонии и недопущению к ней неприятеля». Король также подчеркнул и моральное значение взятия Полоцка – не прошло еще и двух десятков лет, как город попал в руки русских, и реванш за унизительное поражение в 1563 г. позволил бы вести войну дальше с большим подъемом. К тому же взятие этой сильно укрепленной крепости в самом начале войны подняло бы боевой дух королевского войска. Одним словом, дело было решено – король убедил совещавшихся в необходимости принять его предложение. Полоцк должен был стать первой целью войны.

Для боевых действий на главном направлении Стефан Баторий собрал значительные по тем временам силы. Списочный состав коронного и литовского войска составлял более 40 тысяч пехоты и конницы (в круглых цифрах – 28–30 тысяч конных и около 12 тыс. пеших воинов, в том числе около 18 тысяч наемного войска и 24 тысячи магнатских почтов и посполитого рушения). Точная численность артиллерийского парка в полоцкой экспедиции Стефана Батория неизвестна, но в 1578 г. планировалось взять с собой 67 орудий, в том числе 24 тяжелых и 12 мортир, а Г. Котарский дает цифру в 33 орудия, сопровождавших королевскую армию в Полоцком походе³⁰⁶. И хотя очевидно, что не все собранные Баторием «воинские люди» смогли принять участие в предстоящей осаде³⁰⁷, тем не менее явное превосходство в силах было на стороне поляков.

Для Ивана Грозного намерение напасть на Полоцк не стало неожиданностью. Еще в июне 1579 г. в Смоленск вернулся из Речи Посполитой гонец Андрей Михалков. Он отписал царю, что Стефан Баторий (Степан Обатур, как его называли русские) намерен вторгнуться в пределы России и напасть, с одной стороны, на Смоленск (что, кстати, было правдой – оршанский староста Филон Кмита, получив дополнительные силы, в конце лета – осенью 1579 г. регулярно совершал набеги на Смоленщину), а с другой – на Полоцк. Н.Н. Бантыш-Каменский датирует прибытие гонца 25 июня, но, видимо, эта дата ошибочна, поскольку в его работе падение Полоцка датируется 27 сентября, между тем, согласно русским источникам, «канун Семеня дня», то есть накануне 1 сентября³⁰⁸. Следовательно, о том, что Полоцк станет одной из главных, если не главной, целью наступления Батория, русскому царю стало известно по меньшей мере в первых числах июня 1579 г.