«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

Фамилия Черемисиновых, по словам В.Б. Кобрина, «малознатная», хотя и «родословная»³³⁵. По преданию, род Черемисиновых-Карауловых происходил от выходцев из Золотой Орды³³⁶. Некий Федор Черемисин был убит в памятном для москвичей Белевском сражении 1437 г.³³⁷, и упоминаемый в «Бархатной книге» Семен Черемисин, возможно, был его братом и, во всяком случае, близким родственником. Первоначально вотчины Черемисиных находились, очевидно, в Костромском уезде³³⁸. Впоследствии, по мере дробления вотчин (процесс их мельчания описан отечественным исследователем С.З. Черновым на примере эволюции вотчинного землевладения в Волоке Ламском в XIV – начале XVI в.³³⁹), представители фамилии выбрались за пределы уезда (как это сделали, к примеру, дети Федора Черемисина Василий и Федор, обменявшие отцовскую вотчину на села в Ростовском уезде³⁴⁰). Наш герой в середине XVI в. имел земли в Суздальском уезде и был записан вместе со своим братом Федором и сыном Деменшей в Дворовой тетради по Суздалю, а также занесен в Тысячную книгу как суздальский сын боярский третьей статьи³⁴¹. К этому стоит добавить, что в 1550 г. Иван Черемисинов стал одним из первых стрелецких командиров.

Итак, в начале 50-х гг. XVI в. наш герой записан в Дворовую тетрадь, «тысячник» и стрелецкий голова. Надо ли еще раз говорить о том, что на фоне тысяч и тысяч рядовых детей боярских, о которых мы не знаем порой ничего, кроме имени и прозвища, которые всплывают в актовых материалах и тут же исчезают навсегда из поля зрения историков, это был очень неплохой результат для не отличающегося «дородством» московского служилого человека? Попытаемся сделать некоторые предположения относительно жизни Ивана Черемисинова до этого момента. Прежде всего, хоть мы и не знаем точно, когда он родился, тем не менее можно утверждать, что он появился на свет в семье сына боярского Семена Васильева сына Черемисинова и жены его Елены, возможно, в селе Петрово Городище в Суздальском уезде (которым Черемисиновы пользовались по меньшей мере с конца XV в.³⁴²) никак не позднее самого начала 20-х гг. XVI в., а скорее всего, и раньше. Иначе, если бы будущий «тысячник» и стрелецкий голова родился позже, он не успел бы так продвинуться вверх по служебной лестнице – чтобы стать головой «выборных стрелцов» и попасть в список «лутчих слуг» и обзавестись сыном. Думается, что здесь не обошлось, с одной стороны, без заслуг самого Ивана Черемисинова, сумевшего отличиться перед лицом самого царя в предпринятых им в конце 40-х гг. не слишком удачных казанских экспедициях, а с другой стороны, свою роль сыграли и «службы» его отца Семена. О последних нам, увы, ничего не известно, но они, судя по всему, обеспечили Ивану лучшие, чем у сотен других отпрысков провинциальных служилых семейств, стартовые позиции.

Так или иначе, но Иван Черемисинов был замечен еще более молодым царем и попал пусть не в ближний круг его окружения, то, во всяком случае, оказался в поле зрения государя. И теперь ему предстояло доказать своей службой, что его выдвижение не было случайностью, «наехать» «роду своему честь» и «собе добро имя», и не только честь и имя³⁴³. И надо сказать, это ему вполне удалось, благо возможностей отличиться в то время было предостаточно.

Приняв решение в конце февраля 1550 г. прекратить второй, оказавшийся снова неудачным, поход на Казань, Иван IV тем не менее не отказался от намерения подчинить своей воле казанцев. Призвав «к собе» «царя Шигалея и воевод своих и казанских князеи, которые были с ним у города у Казани» и «учял советовати» с ними, где бы ему, царю и великому князю, «поставити… град Казанского для дела и тесноту бы учинити Казанскои земли»³⁴⁴. Место для этого городка было примечено заранее, и с апреля 1551 г. работа закипела. Дьяк Иван Григорьев сын Выродков был отправлен с детьми боярскими «церкви и города рубити и в судех с воеводами на них вести», затем вниз по Волге отправилась судовая рать во главе с незадачливым казанским «царем» Шигалеем (Шах-Али), а с Нижнего Новгорода в набег («изгоном») на Казань отправился князь П.С. Серебряный, «а с ним дети бояръские и стрельцы и казаки». Надо полагать, что перед князем и отправленными ему на помощь с Мещеры атаманам Елке и Северге (Баскаковым, позднее погибнет во время третьей казанской экспедиции в 1552 г.³⁴⁵) с 2,5 тысячи казаков была поставлена задача отвлечь внимание казанцев от строительства города Свияжска.