«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в.

После приема у царя Иван Черемисинов вернулся обратно в Казань и снова принял команду над стрельцами, охранявшими (и наблюдавшими) за Шигалеем, оказавшись в самой гуще политической борьбы и интриг при «царском» дворе³⁵¹. Ситуация в столице ханства тем временем оставалась крайне напряженной. Шигалей не пользовался авторитетом у казанской знати и духовенства, и его положение было чрезвычайно двусмысленным. Идти на выполнение всех требований русского государя означало для Шигалея утратить остатки влияния в Казани, а пойти на поводу у оппозиции неизбежно привело бы к потере доверия со стороны Ивана, и тогда за судьбу казанского «царя» никто не дал бы и ломаного гроша³⁵². Дело дошло до того, что Шигалей, использовав добытые русскими сведения о пересылке между ногаями и казанскими «князьями», недовольных правлением московского ставленника, пошел на крайние меры. 14 ноября в Москву прибыли гонцы из Казани от русского представителя при «царе» князя Д.С. Палецкого, который писал, что-де «казаньские люди Бибарс с братиею и мьногые князи казаньскые ссылаются на царя в Нагаи, а сами хотели царю убить и боярина великого князя князя Димитриа убити же, и царь ся у них того поведал дополна». В ответ Шигалей пригласил заговорщиков к себе на пир и «велел побить у собя на пиру». Часть заговорщиков была перебита касимовскими татарами из окружения Шигалея, а часть – стрельцами Черемисинова «на цареве дворе», после чего стрельцы перебили «по подворием» противников незадачливого казанского «царя», не приглашенных на пир. Всего же, сообщал в Москву князь, «убил царь Бибарса-князя з братиею, Кадышь-багатыря, Карамышь-улана, а всех убил князей и уланов и мырз того дни и назавтрие семьдесят человек»³⁵³.

Резня, устроенная Шигалеем с использованием стрельцов Ивана Черемисинова, отнюдь не укрепила его позиций. Князь Палецкий, покидая Казань в конце 1551 г., оставил нашего героя «с его стрелци» (весь прибор – 500 бойцов³⁵⁴) «царя беречи от казанцов и государя безвести не дръжати», и очень скоро в Москву стали поступать сведения о том, что противники Шигалея отнюдь не собираются складывать оружия и готовят на весну переворот. В Казань из Москвы спешно отправился царский гонец с грамотой Шигалею и, естественно, Черемисинову, с наказом «жить бережно от казанцов»³⁵⁵. Однако ситуация в «Казанском юрте» продолжала оставаться крайне напряженной, борьба «прокрымской» и «прорусской» партий не прекращалась, равно как и сношения с ногаями³⁵⁶, и, поскольку Шигалей явно не пользовался поддержкой казанцев – даже тех, кто придерживался московской ориентации, то дальнейшее промедление с принятием экстраординарных мер, скорее всего, закончилось бы печально. Казань, как это уже было неоднократно, могла снова оказаться вне русской сферы влияния, и этого в Москве допустить никак не могли. Поэтому здесь вздохнули с облегчением, когда в январе 1552 г. оставшиеся в русской столице после учиненного Шигалеем убийства виднейших казанских аристократов приехавшие еще в октябре 1551 г. послы «Муралей-князь да Костров-князь да Алемердин-азий» «били челом» Ивану, «чтобы государь пожаловал, царя Шигалея свел с Казани, а дал бы им наместника боярина своего». Примечательно, что послы подчеркивали, что Шигалей настолько был ненавистен казанцам, что ему, Ивану, достаточно только убрать стрельцов Черемисинова из охраны «царя», чтобы тот сам сбежал из Казани, и тогда город и вся «земля Казанская» примет царских наместников³⁵⁷.

Шах-Али, оказавшись в чрезвычайно двусмысленном положении, не стал дожидаться, пока его или убьют сами казанцы, или «сведет с царства» присланный из Москвы боярин, и решил сыграть на опережение. «Те же зимы (7060/52 г. – В. П.), марта 6, в первую неделю святого Поста, выехал царь Шигалей ис Казани на езеро рыбы ловити, а с ним многие князи и мурзы казанцы и городецкие и все пятъсот стрелцов великого князя»³⁵⁸. Действительно, Иван Черемисинов и его стрельцы были единственной опорой незадачливого казанского «царя», и он с ними практически не расставался ни на час, вполне обоснованно опасаясь за свою жизнь. И хотя сегодня можно только догадываться о том влиянии, какое имел Черемисинов в Казани, совершенно очевидно – его роль во всех этих событиях была далеко не последней и оставалась значимой и в последовавших за бегством Шигалея из Казани переменах.