Цепные псы церкви. Инквизиция на службе Ватикана

Поддерживаемые юридической, гражданской и военной властью своих корон, испанская и португальская инквизиции продолжали ревностно бороться с ересью масонства на протяжении восемнадцатого столетия не только дома, но и в колониях за границей. Обе были уничтожены во время наполеоновской оккупации Иберийского полуострова и последующей кампании по его отвоеванию под руководством будущего герцога Веллингтона, – а масоны как в британской, так и во французской армиях выказывали мало симпатии к институту, который прежде их преследовал. К концу войны на Пиренеях инквизиция была снова учреждена реставрированными монархиями в Испании и Португалии. Ее новое существование было, впрочем, кратковременным. К концу первой четверти девятнадцатого века испанская и португальская инквизиции прекратили свое существование, а в бывших колониях Латинской Америки были созданы республики, которые управлялись главным образом масонами.

В других странах католической Европы Священная канцелярия, лишенная секулярной поддержки ее испанских и португальских аналогов, действовала с меньшими успехами. Но, несмотря на всю шаткость своего положения в менявшемся мире, она все же продолжала вести наступление на масонство, и, особенно в Италии, масоны по-прежнему испытывали на себе ее заботу и попечение. Среди наиболее видных жертв был Жозеф Бальзамо, более известный как граф Калиостро. Родившийся в Палермо в 1743 году, Калиостро много путешествовал и был посвящен в масоны в Лондоне в 1777 году. Впоследствии он ввел свой обряд или ритуал масонства, который пытался распространить по всей Европе. В 1789 году он прибыл в Рим, ища аудиенции у папы Пия VI, который, как ему мнилось, должен был отнестись с сочувствием к его масонскому ритуалу и принять его на благо Церкви. Это могло показаться наивным, однако в действительности Калиостро нашел римский клир крайне восприимчивым к своим проповедям и свел дружбу с высокопоставленными фигурами в целом ряде католических институтов, включая орден мальтийских рыцарей. Окрыленный своим успехом, он учредил свою собственную ложу в Вечном городе, которая предположительно собиралась во дворце Мальтийского ордена. По свидетельствам, в число ее членов входили не только рыцари и знать, но также функционеры-клирики, священнослужители и по меньшей мере один кардинал.

Папа, однако, уже передал досье на него Священной канцелярии. В конце декабря 1789 года – спустя примерно семь месяцев после своего приезда в Рим – Калиостро был арестован вместе с восемью членами своей ложи, одним из которых был американец. В течение следующих восемнадцати месяцев он подвергался допросам в Кастель Сант-Анджело [42]. 21 марта 1791 года Священная канцелярия осудила его за ересь и приговорила к смерти – этот приговор был заменен папой на пожизненное заключение. 4 мая 1791 года папа приказал, чтобы все документы и манускрипты, масонские регалии и одеяния Калиостро были сожжены муниципальным палачом на Пьяцца Санта-Мария Минерва. Одна папка с документами, содержавшая отдельные бумаги, личные записи и письма, по-видимому, каким-то образом избежала этой участи. В 1970-х годах итальянский автор Роберто Джервазо обратился с просьбой изучить этот материал, но получил отказ от главы Священной канцелярии. Сам Калиостро умер в заключении в 1795 году.

Другим известным масоном, ставшим жертвой Священной канцелярии в Италии, был современник Калиостро Джакомо Джироламо Казанова ди Сейнгальт (1725-1798). После исключения из семинарии за, как утверждалось, непристойное поведение Казанова, как и Калиостро, много путешествовал и в 1750 году был посвящен в масоны. Позже он напишет, что вступление в ложу было обязательной ступенью в образовании, развитии и карьере всякого умного молодого человека с хорошим воспитанием, желавшего оставить след в мире. Когда Казанова вернулся в свою родную Венецию, он был схвачен Священной канцелярией, которая обвинила его в безбожии и занятиях магией. Сначала его принуждали шпионить за масонами и другими подозрительными фигурами, а затем заключили в тюрьму. В конечном итоге, при обстоятельствах, достойных приключенческого романа Дюма, ему удалось бежать, после чего он вступил на путь, который и сделал его впоследствии известным.