Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

27 сентября, в праздник Воздвижения Креста Господня, мне позвонила Наташа, родная сестра Володи, и, рыдая, сообщила, что утром этого дня Володя утонул в море.

Вечером я позвонил отцу Александру и, рассказав ему о случившемся, высказал намерение привезти тело Володи в Москву. Батюшка благословил меня.

Утром 28 сентября мы вылетели в Сухуми. В самолёте я стал разглядывать своих соседей. Посмотрев направо, неожиданно натолкнулся на взгляд отца Александра! Рядом со мной, через проход, сидел пассажир и читал одну из «бельгийских» книг батюшки, и на задней обложке книги была фотография отца Александра. На протяжении всего полёта я мог его видеть. Он летел вместе с нами, словно ободрял и утешал в эти тяжёлые и страшные часы: «Не волнуйтесь, я помню и молюсь о вас».

Прилетев в сухумский аэропорт, мы направились в небольшой городок Гудауту, где утонул Володя. Трудно было представить, что его больше нет. Сияло солнце, пышная субтропическая растительность наступала со всех сторон, бирюзовое море приветливо и спокойно ласкало береговую гальку. Неужели это то же море, что поглотило и унесло вчера жизнь одного из самых прекрасных на свете людей? Эта очевидная нелепость никак не умещалась в моём сознании.

Дальнейшее происходило словно во сне. Мы поехали в Новый Афон, где жил Володя. Какие-то мастерские художников, отдельная маленькая комнатка, где он ютился. Мы что-то спрашивали, люди, знавшие его, отвечали неохотно. Володина знакомая, приехавшая к нему из Москвы, достаточно здравомыслящая и далёкая от всякой мистики, рассказала, что эту страшную ночь она провела в комнате Володи без сна и видела передвигавшийся по стенам блуждающий огонёк, который остановился над иконой Христа Спасителя и светился там до самого рассвета. Она поняла этот знак как продолжение их недавнего разговора о множестве путей и возможностей приблизиться к Богу. И вот теперь Володя как бы указывал ей на Того, Кто является самым верным, самым надёжным Путём, Истиной и Источником подлинной Жизни.

Мы поняли, что случилось с Володей. Он потерял сознание и утонул, вероятно, так и не успев понять, что с ним происходит. Смерть для него была, наверное, лёгкой, почти мгновенной. Последние годы у Володи были сильные головные боли. Врачи поставили ему диагноз: эписиндром (симптоматическая эпилепсия). Как полагали многие знавшие Володю, это было следствием его ночных творческих бдений. Его состояние постепенно ухудшалось: он чаще стал терять сознание, приходя в себя, он долго не мог вспомнить, что с ним случилось.

В аэропорту Внуково нас встретили многочисленные Володины друзья. Мы погрузили гроб в грузовое такси и поехали к Володиному дому.

На другой день мы повезли Володю в Новую Деревню. Отец Александр приехал специально, чтобы его отпеть. Помню, как батюшка встретил нас у ворот церкви и, увидев цинковый гроб, на мгновенье задумался. А потом сказал: «Нет, вскрывать гроб мы не будем. Отпоём его в закрытом гробу».

Похоронили Володю на Щербинском кладбище.

Повинуясь долгу христианина и взятому на себя обету, я несколько раз в день молился о Володе. На сороковой день вижу сон. Изба-клетушка. На печи лежит старуха. Я спрашиваю у неё: «Как там Володя?» – «Какой такой Володя, болящий?» – зашамкала старуха. Со страстным желанием покинуть этот мрачное место я приказал себе: «Вверх! В небо!» Набрав высоту, я летел вдоль каменной стены и круглой башни. Вглядевшись, я рассмотрел внизу, в середине двора, толпу людей. Опустившись ниже, я узнал в одном из них Володю. Он был немного не похож на себя, но я знал, что это он. Мы дружески обнялись и отошли в сторону. Володя был без бороды и выглядел моложе, чем при жизни, но очень измученным, утомлённым и обессиленным. Я плачу и кричу ему сквозь рыдания: «Володя, Володя!» Он, теряя сознание, виснет у меня на руках. Я с трудом поддерживаю его и пытаюсь взлететь вместе с ним повыше, прочь с этого двора, из этого странного места. «Выше, выше, Володя! Я молился всё это время о тебе, мне продолжать молитвы?» Он молчит. Взлететь нам так и не удаётся. Я подтаскиваю его к стене и прислоняю. Он приходит в себя и говорит: «Сейчас уже ничего, сейчас я выплыл, а до этого было трудно».

Эта странная встреча с Володей во сне не выходила из моего сознания и не давала покоя. Спустя три дня я поехал в Новую Деревню. После службы я поведал отцу Александру о моём мистическом сне. Он внимательно слушал, не перебивая. Затем, задумавшись на мгновение, сказал: «Это переживание подлинное. Об этом говорит фраза “я выплыл”». Немного помедлив, он добавил: «Я думаю, что вы оказались в Чистилище. Молитесь о нём и дальше».

23 декабря мы с отцом Александром и Зоей Маслениковой приехали в мастерскую Володи. Там нас ожидали Григорий Померанц и Зинаида Миркина, которые очень дружили с ним. Володина сестра Наташа показывала нам его картины.