Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Утром мы с отцом обмениваемся впечатлениями. Он радостно смеётся, слушая мой рассказ. «А мы вчера… – он посмеивается, – служили… хор – своё, я старался не слушать… они такое пели… а я – своё…» И мы идём в храм служить литургию.

Ирина Рязанова

Отец Александр ехал в электричке с несколькими женщинами. Подошёл пьяный и начал приставать к женщинам. Батюшка встал и молча пошёл на него, глядя в упор. Тот стушевался и ретировался.

Юрий Сенокосов

Одно из самых ярких впечатлений в моей жизни – встреча Мераба Мамардашвили с отцом Александром Менем. Они не были знакомы и увиделись впервые в Пицунде, на побережье Чёрного моря. Хорошо помню, что произошло это в двадцатых числах сентября 1987 года, когда мы втроём: Мераб, моя жена Лена и я – пришли из поселка Лидзавы, где жили во время отпуска, чтобы купить на рынке в Пицунде хлеб, овощи и сыр. Было часов одиннадцать утра, приятное осеннее солнце, мы запаслись на рынке всем, что нужно, включая две бутылки вина, и остановились у кафе выпить кофе. И в этот момент, обратив на кого-то внимание, Лена громко сказала: «Юра, это, кажется, Алик!»

Действительно, шагах в тридцати от нас стояли двое мужчин, и один из них был отец Александр Мень, с которым меня познакомил ещё в конце 1963 года Женя Барабанов, а второй – Серёжа Рузер, вскоре эмигрировавший в Израиль и ставший преподавателем Еврейского университета в Иерусалиме. Обрадовавшись такой неожиданной встрече, забыв о кофе, мы тут же все решили отправиться в Лидзаву.

Я не видел отца Александра примерно полгода, он слышал от меня неоднократно о том, кто такой Мераб Мамардашвили, а Мерабу я рассказывал об отце Александре. Но чтобы они встретились вот так и потом проговорили до 11 часов вечера, сидя за столом на Рыбозаводской! Совершенно не помню, о чём они говорили. Ни я, ни Лена, ни Серёжа, общаясь между собой, не вслушивались в их мерно текущую беседу. Но видели, насколько увлечённо, не обращая на нас внимания, они говорили. Было очевидно, что на наших глазах происходила тогда символическая встреча выдающегося философа и выдающегося священника, которые, несмотря на совершенно разный жизненный опыт, встретившись впервые, понимали друг друга с полуслова.

Позже, когда в Москву из Тбилиси прилетал Мераб, мы отправлялись к отцу Александру на электричке в посёлок Семхоз, недалеко от Сергиева Посада, где он жил. И там за ужином, который готовил отец Александр, угощая нас не только огурцами, выращенными на собственном огороде, они продолжали общение как давние близкие друзья, обмениваясь репликами по поводу происходивших в стране событий. Философ и богослов не спорили, понимая друг друга, потому что думали об одном и том же: о свободе и человеческом достоинстве.

Увы, 9 сентября 1990 года был убит отец Александр, а 25 ноября того же года в аэропорту «Внуково», возвращаясь на родину в Грузию, умер от инфаркта Мераб.

Андрей Смирнов

Меня вызвали в детский сад, когда первой моей дочери Дуньке было три года. Тётя-воспитательница рассказывала им на «ленинском уроке», что вот какой хороший Ленин, и поэтому вы всем должны быть обязаны, благодарны Ленину. Вот то, что солнышко светит, речка течёт, деревья зелёные, вообще тем, что вас любят, – это всё Ленин! На что трёхлетняя Дунька ничтоже сумняшеся сказала: «Нет, неправда, это всё создал Бог!» Воцарилась тишина, тётя-воспитательница сказала: «Какой дурак тебе это сказал?» На что Дунька сказала: «Не дурак, а мой папа! Он поумнее вас!» Меня, естественно, тут же вызвали туда. А у меня ещё вид был такой, который действовал, конечно, на воспитателей и других идеологических работников, – у меня были патлы до плеч, борода, драные джинсы, ну, такой хиппарь. Значит, пришёл я к этой тётеньке-директрисе детского сада. Она говорит: «Что вы себе позволяете, что вы ребёнку жизнь портите? Что вы начиняете какими-то бреднями голову?» А я был, к сожалению, невыдержанный, очень раздражительный, я начал орать. Я заорал, что я – режиссёр фильма «Белорусский вокзал», я – профессиональный идеологический работник, я лучше вас знаю, как воспитывать моих детей! А вы не суйтесь, ваше дело – следить за тем, чтобы дети… В общем, какие-то грубые слова я ей наговорил. То есть она встала, прикрыла дверь в коридор и сказала: «Да я вас понимаю, но зачем ребёнку жизнь портить?»