Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

После этого я обратился к отцу Александру, говорю: «Ну что делать, ведь всё вокруг, на каждом шагу, ну, двойная жизнь, т. е. приучать детей ко лжи с первого шага?» И он меня поразил, у него лицо стало жёстким в этот момент. Он сказал: «А что такое, по-вашему, у трёхлетнего ребёнка не хватает ума, чтобы понять, что мы живём двойной и фальшивой жизнью? Они прекрасно понимают, что в детском саду говорят одно, дома – другое, по телевизору – одно, на улице или во дворе – другое. Ребёнок должен быть готов к этому. Зачем приучать ко лжи? Говорить надо правду. Только вот болтать не надо, трепать языком! Надо, чтобы они с молодых лет это понимали».

Он очень мне этим помог, его слова стали ключом в моих отношениях с детьми, за что я ему вечно благодарен.

Олег Степурко

Рассказывают, что отец Александр любил в самые наизастойные годы ходить в музеи, скажем, в Третьяковку, в облачении. И объяснял это так: «Чтобы знали, что мы живы».

Андрей Тавров (Суздальцев)

Однажды я видел отца Александра в сдержанном гневе. Это было связано с историей об «инопланетянах». Она довольно-таки комична.

Я жил той весной на даче и что-то сочинял. Ночи были холодные, деревья только начали покрываться листвой, и по ночам в небе мерцали огромные звёзды. Ночью я вышел полюбоваться на звёзды. Я стоял на крыльце и долго смотрел, как они там мерцают. Внезапно одно из светил без всякой подготовки снялось с места и движением обозначило в воздухе фигуру, похожую на скрипичный ключ. Я замер. Я не привык, чтобы звёзды танцевали. Какое-то время я соображал, что бы это такое могло быть. В это время застывшая было звезда продолжила свои манёвры, причём было ощущение, что она напрочь лишена массы, потому что всё происходило без разгона, стремительно. «Тарелочка» то разгоралась, то тускнела, продолжая чертить в воздухе замысловатые фигуры и временами застывая. Потом к ней присоединились ещё две. По мере того как они подходили к третьей с двух сторон, та разгоралась всё больше, а я всё больше жалел, что на даче нет бинокля. Две мерцающие точки приблизились к третьей вплотную, она разгорелась сильным светом, они слились воедино и исчезли. Я почувствовал беспокойство. Я допускал мысль о том, что это инопланетяне, и сбивчивые истории о похищениях закрутились в моей голове. В это время я услышал шорох маленьких ножек по сухой траве в тёмной глубине сада…

Я взял фонарик, ружьё и медленно пошёл к забору, откуда доносились странные звуки. Признаюсь, что я сильно напрягся. Подойдя к забору вплотную и осветив землю, я увидел ёжика. Это были не марсиане. Я сел на корточки и стал с ним общаться, я люблю ежей. Что ж, по крайней мере «топот маленьких ножек» я определил правильно.

Наутро приехала жена. Я встретил её бурно. Стал рассказывать о визите инопланетян. Когда дошёл до «топота маленьких ножек», жена печально вздохнула…

Когда я рассказал свой анекдот отцу Александру, он отреагировал мгновенно: «Ну, зачем же ружьё, – сказал он улыбаясь. – Надо было пойти к ним и сказать – здравствуйте, идите ближе, дорогие! Я очень рад вас видеть!» В ответ я вспомнил, что в своей книжке Серафим (Роуз) объявил НЛО манифестацией сатаны. Отец Александр посерьёзнел: «Откуда этот мусор берётся! Все вдруг начинают читать, как сговорились, Серафима (Роуза). Знаете, это единственный автор, книги которого я бы с удовольствием сжёг. Собрал бы и сжёг. Он пишет о том, что истинно православных людей, которые спасутся, очень мало. А если вдуматься, то настоящие православные – это он и ещё несколько человек. А если уж по строгому рассмотрению, то останется он один. А что, всё остальное человечество – для Бога плесень? Да? Его что, надо просто смахнуть в огонь и забыть?»