Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Наталья Трауберг

В начале семидесятых о. Станислав Добровольский из Литвы, который очень любил отца Александра, писал ему: «О, как тяжёл Ваш пастораций в великом Бабилоне!» Он мне дал даже посмотреть письмо, нет ли ошибок. Но эта фраза насчёт пасторация мне так понравилась, что я не могла сказать ему. И потом мы всё время говорили: «Ну, как пастораций в великом Бабилоне?»^[118]

Владимир Файнберг

Таня Яковлева, постоянная помощница отца Александра во многих его делах, спросила его: «Раньше подвижники носили на себе вериги, надевали власяницу. А мы ничего этого не делаем. Как же так?»

– Ваши хозяйственные сумки – вот ваши вериги.

Одна прихожанка рассказала ему, что жестоко поругалась со своей подругой. Отец Александр посетил эту подругу. Выслушал её гневные тирады и сказал: «Ну, съешьте её! Правда, сейчас пост, а она, наверное, скоромная».

Отец Александр в шутку часто называл меня Полковник. Заинтригованный такой кличкой, один наш прихожанин спросил батюшку: «Почему Полковник?» – «Потому что ходит с палкой, – улыбаясь, ответил отец Александр. – Палк-овник!»

Однажды, когда весенним вечером мы вместе выходим от Елены Семёновны, я спрашиваю:

– Александр Владимирович, а вам известно, что некоторые диссиденты считают вас глубоко законспирированным генералом КГБ? Будто вы нарочно группируете вокруг себя молодёжь, московскую интеллигенцию, выслушиваете исповеди и доносите.

– Вот этого я ещё не знал! – хохочете вы, как ребёнок. – Зато уже слышал, что я – законспирированный агент сионизма. Другие утверждают, что Мень – тайный католик, борется против православия. А в органах считают, что я агент ЦРУ, диссидент. Теперь вот, оказывается, я – генерал КГБ, никак не меньше!

– Ну, если вы генерал, то я полковник.

– Почему?

Рассказываю о том, как в своё время в Сухуми часто встречал в троллейбусе незнакомого человека, который всегда приветствовал меня восклицанием: «Салют, полковник!» Когда я поинтересовался, отчего именно полковник, тот сообщил, что каждый сразу рождается в воинском звании. «Вот вы, хоть и хромой, не военнообязанный, – типичный полковник! И хоть из кожи вон лезьте, никогда не станете генералом!»

Александр Владимирович, вы смеётесь, говорите, что более оригинальной точки зрения на человека ещё не встречали. А я впервые с тревогой думаю о вас, вашей судьбе: «Воистину вы один стояли на семи ветрах. Что вас ждёт? Трагическая судьба апостолов Христа?»

С того времени тревога не отпускает никогда. А вы с тех же пор шутливо стали называть меня Полковник.

Нина Фортунатова

Cамая яркая примета того времени, середины и конца семидесятых годов, – это то, что все хотели креститься, непременно «тайно» и непременно у отца Александра. Так я обросла крестниками, которых крестили либо в домике, либо в храме в неслужебные дни, либо у меня дома, либо дома у тех, кто крестился. Теперь крестников уже девяносто шесть, а раньше отец Александр смеялся, мол, «у вас их, как апостолов, от семидесяти». А ещё шутил: «Как они у вас все в сердце помещаются? Что у вас там – общежитие?»

К нам в группу приходили Черняки, Андрей и Карина, и Архиповы, Володя и Женя. Первый раз Женя пришла к нам с маленьким Илюшкой. У Ерёминых тоже был маленький Илюшка.

Батюшка в тот день пришёл, как всегда, весёлый. Узнав, что дела на Арбате (Нина Фортунатова пела на клиросе в храме апостола Филиппа на Арбате. – Ю.П.) у меня идут хорошо, смешно пропел:

Не кочегары мы, не плотники, Но сожалений горьких нет, как нет, А мы церковные работники, Вам с колокольни шлём привет, Привет, привет…

Виктория Шиловская

Как-то мы возвращались домой вместе с отцом Александром после его лекции. Он шутил, и было очень весело. На Комсомольской площади, выйдя из машины, отец Александр, прощаясь с нами, продекламировал стихи Маяковского: «Зверик из Америки. Видел всех. Пора домой. До свиданья, зверики!»

Владимир Шишкарёв