Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Он подошёл к центральной полке и указал на огромный фолиант в бархатном переплёте. Потом достал книгу, раскрыл её, и я увидела две с половиной строчки обо мне. Я стала всматриваться. Видела буквы, но прочесть их не смогла. Он сделал шаг мне навстречу с открытой на этой странице книгой – и в этот момент зазвучала дивная мелодия, очень добрая. Она ласкала сердце. Я подумала: надо запомнить – звучит, как ручей в своём истоке, и омывает чистой радостью. Он сделал второй шаг, и к этой мелодии присоединилось несколько голосов, и музыка взметнулась вверх – в ней была дивная гармония. Голоса были очень разные, но вместе создавали полифонию, будто прозрачный купол над пространством Любви. Отец Александр сделал ещё шаг – и зазвучало множество голосов. Это была музыка духовного космоса, стремящаяся к Единому и заполняющая собой всё внутри и снаружи. Я подумала: «Ах, вот откуда Бах брал свою музыку – он это слышал!» Отец Александр хотел сделать ещё шаг, и я поняла, что моё тело этого не выдержит, – звучание стало таким мощным, плотным, пропитало весь воздух, а оболочка моего тела уже и так напряглась и истончилась до предела. Вот и хорошо, подумала я, вот это dolce morte – ну и пусть. Умереть от такой красоты и вырваться в этот дивный мир! Я уже внутренне приготовилась к этому, но отец Александр внимательно на меня посмотрел и сказал: «Э, нет, тебе ещё рано». И сделал шаг назад. Музыка смолкла, и я проснулась.

Через некоторое время после гибели отца Александра мы с сыном отправились в Семхоз. Меня всё время тянуло туда после ухода нашего пастыря. Там восстанавливалась с ним духовная связь, умолкала разноголосица искушений, он подсказывал молитвы, и я часто видела там вместе с ним архимандрита Серафима (который крестил в младенчестве отца Александра). Как бы ни было тяжело, там появлялись силы для преодоления зла, и состояние менялось к лучшему. Как будто там находится ключик, рычаг, формирующий положительные жизненные ситуации. Молитва уносится прямо к нему и возвращается мгновенно.

Мой сын притихал, мы молились вместе. Однажды усталый ребёнок вдруг сказал: «Тело страдает, зато душа в раю». Тогда ему было лет пять или шесть. В тот раз он вдруг сказал: «Мам, я хочу прокатиться в кабине машиниста». А надо сказать, что мой дедушка был железнодорожником и, бывало, во время войны один вёл под огнём поезда с ценным грузом. Наверное, в моём сыне внезапно заговорили гены, и я подумала: а вдруг получится, как бы это укрепило его веру! Говорю сыну: «Ну, я-то не могу в этом помочь, сам понимаешь, а ты попробуй попросить отца Александра, он святой, вдруг когда-нибудь и прокатишься». Помечтали об этом. Ребёнок искренне попросил, я присоединилась. Вдруг что-то будто кольнуло: пора, нужно идти!

Мы поспешили на электричку и на всякий случай пошли по соседней платформе к первому головному вагону в сторону Москвы. А тут как раз и электричка подошла. Мы побежали изо всех сил, чтобы на неё успеть, нужно было ещё перебраться через пути, а она уже затормозила. Я оступилась, но побежала дальше. И тут мы услышали: «Двери закрываются». Эх, всё-таки не успели! Вдруг из кабины выходит молодой человек (подумалось: ну, сейчас будет ругаться, что перед поездом перебегали пути), улыбается, прикладывает руку к сердцу и так вежливо и сердечно говорит: «Извините, пожалуйста, но мы двери уже закрыли. А вы, если хотите, можете проехать у нас в кабине». Я иду, затаив дыхание, мой малыш радостно запрыгивает, а молодой человек, оказавшийся помощником машиниста, обращается к моему сыну: «Мальчик, а ты можешь сесть на моё место». Ему не пришлось повторять приглашение. Это было чудесно! Небо за окном быстро темнело, в полностью застеклённой кабине под огромными яркими звёздами, на скорости, которая казалась космической, мы со свистом неслись в пространстве, как в межпланетном корабле. Мелькали огни, купы деревьев – это было счастье. Всё это произошло так естественно и легко, как будто только так и могло быть. А перед моим внутренним взором стоял улыбающийся отец Александр.^[140]

Марина Роднянская

Вячеслав – педагог нашей школы, инвалид, мне рассказывал: «Я был тяжело болен, пять дней – очень высокая температура. Думаю: ещё один день, и я не выдержу, умру. И мне снится: коридор, как у Моуди[48], в конце коридора – дверь, около неё кто-то стоит, открывает и закрывает. Я подхожу. Спрашиваю: “Мне что, уже пора?” – “Да нет, – отвечает мне привратник, – ты ещё поживёшь. За тебя просил отец Александр Мень”. Просыпаюсь – нормальная температура, никаких последствий. Я в полном потрясении: я-то отца Александра только по телевизору видел. Откуда он меня знает?!»

Епископ Серафим (Сигрист)