Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

А.В. говорит: «Вы бы ему ответили, что Авраам, праотец наш, тоже предал веру отцов». А.В. продолжал: «Все они, уехавшие – отрезанные ломти. Психология их там становится совершенно иной. Происходит слом, и им, конечно, нет дела до нас». А я к нему уже с прямым вопросом: «А мне-то что делать, как быть?» Он говорит: «Творческому человеку, тем более писателю, уезжать нельзя». – «Ну а если здесь убивать начнут?» – «У нас здесь своя задача, – отвечал он, – и нам надо её выполнять. А там – вся надежда на Господа».

И вот мы едем по Ярославке со скоростью 100 километров. А.В. говорит, надо снизить скорость, потому что скоро будет ГАИ. Я снижаю до 90, и вдруг с машиной начинает твориться что-то странное: куда-то её потянуло влево на встречную полосу. Я вцепился в руль и от страха и растерянности не нажал на тормоз. И, слава Богу, как-то сама собой стала гаснуть скорость. Какой-то стук послышался. Ехали мы в левом ряду. Кое-как притормаживая, я вывел машину вправо. Остановились, выходим, а одного колеса, заднего левого, нет. Отлетело. Проезжал мимо какой-то человек, остановился, говорит: «Вон там ваше колесо, за дорогой, в лесу». У меня руки дрожат, ноги дрожат, побежал колесо разыскивать. Притащил, рассказываю, как решил к А.В. сегодня заехать. А он говорит: «А представляете, если бы это в Москве было, где такое движение!» И я представляю, что бы было, если бы я в Новую Деревню не заехал. Мчался бы на этом участке со скоростью 110–120 километров, и вынесло бы на встречную как пить дать. Слава Богу, что оба живы остались! А было это за месяц до девятого сентября.

Мы приехали в Семхоз. Отмыл я грязные руки, попили мы чайку. Порадовались, что всё так в конечном счёте удачно закончилось. В колпаке колеса три болта болтались, а один, четвёртый, видно, срезан был. Наверное, предыдущей ночью пытались колесо снять, да секретка на одном болте помешала. А может, сами от вибрации отвинтились, что, правда, маловероятно. В общем, живы остались.

Владимир Илюшенко

Отец мгновенно проникал в любую ситуацию, в суть любого человека. А ещё – он знал, когда тот или иной человек умрёт. Я убеждался в этом не раз. При мне знакомый рассказывал ему, что один его приятель, человек неверующий, имел видение: шествие на Голгофу. Оно было подробным и невероятно явственным, до натурализма: он видел, как шла толпа, как ржали кони, видел стражников, чувствовал запах пота, чувствовал азарт, охвативший толпу, видел Христа… Было полное ощущение, что он там присутствовал. Отец сказал: «Он скоро умрёт». Так и случилось.

Мы говорили с ним о смерти Сахарова. Он заметил: «Я знал, что так будет. Я видел его лицо, когда он выступал на Съезде. Всё было ясно». Сахаров выступал на Съезде народных депутатов совсем незадолго до этого, но никто тогда не думал о его смерти, включая его жену.

За четыре года до гибели отец Александр ответил, что делать, если его не станет (угроза над отцом Александром висела постоянно): «В вас раскроется множество талантов, вы даже не представляете, сколько в вас заложено. Но главное, чему надо посвятить жизнь, – это созидание Православия с человеческим лицом, а не с оловянными буркалами фанатика».

Илья Корб

Есть встречи, которые запоминаются на всю жизнь. Как-то после службы в одном из деревенских домов собралась небольшая группа прихожан поздравить отца Александра с днём рождения. За столом одна женщина спросила его: «Я вас просила причастить мою маму перед смертью, вы сказали, что придёте, и не пришли. Почему?» Отец Александр ответил: «Но она же не умерла». Тогда другая женщина сказала, что и с её мамой была такая же история. Я сидел рядом с отцом Александром (тем, кто приезжал издалека, отец Александр старался уделить больше внимания) и тоже был удивлён. «Как же так: вас приглашают причастить перед смертью, а вы не приходите?»

Был ответ: «У нас, священников, есть особое чувство, и если мы чувствуем, что последний час человека ещё не пришёл, то зачем его причащать перед смертью? Он не умрёт, несмотря ни на какие заключения врачей. Вот и эти женщины – они ведь живы».

Владимир Леви