Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

А весной я опять с этой темой приехала, спрашиваю, ну что делать? Он сел за стол, обхватил голову руками, помолчал и говорит: «Ну не вижу я тебя там, понимаешь? Я тебя там не вижу». Но были случаи, когда он людей отпускал, жалея. Для меня, несмотря на занятость и востребованность, почти пустые пространство и время, ушедшие в никуда двадцать лет, но мои дети об отъезде не жалеют.

Владимир Сидоров

Однажды, перебирая бумаги, я нашёл сложенный пополам листок. Развернув его, я обнаружил строки, написанные рукой отца Александра Меня: «Дорогой Володя!..» Эти слова напомнили мне один случай.

Был летний воскресный день. Народу в Новой Деревне было много. Я по обыкновению часто забегал в церковный домик. У плиты стояла Мария Витальевна и готовила отцу Александру обед. Из своего кабинета вышел отец Александр и спросил: «Володя, можешь сделать мне в кабинет полку для часов? И чтобы внизу был крючочек – вешать подрясник?» — «Хорошо, отец, сделаю», – ответил я. Тогда он протянул мне эту самую бумагу с эскизом и размерами полки и добавил: «Я заплачу». Мне было неудобно, и я сказал: «Но я могу и так сделать, мне было бы приятно выполнить ваш заказ». Батюшка ответил: «Трудящийся достоин пропитания».

Было это в 1979 году, перед московской Олимпиадой. Я работал тогда в Новоспасском монастыре. Я попросил коллег, и мне прогнали доски через станок, нанесли рисунок, который придумал я сам, согласно эскизу и размерам. Мне хотелось сделать для отца что-то особенное, красивое. И эта полка до сих пор висит в его доме в Семхозе, её можно увидеть в кабинете, возле выключателя.

Я долго делал эту полку, может быть, месяц или два, и помню, что кто-то ехал на машине в Семхоз, возможно, Серёжа Бессарабский. Я принёс эту полку, и отец Александр положил её в багажник машины, чтобы отвезти в Семхоз, и протянул мне деньги. Я говорю ему: «Батюшка, мне неудобно брать у вас деньги, примите это как подарок от меня, от моей семьи…» Но на это он чётко и категорично ответил: «Нет, возьми, деньги тебе потребуются». А мы в это время снимали дачу и задолжали хозяину, по-моему, рублей пятьдесят. И мы с женой Аллой оказались в безвыходном положении и думали-гадали, где бы достать эти деньги. И вдруг отец Александр протягивает мне именно эту сумму, одной бумажкой, не больше и не меньше.

Это было в восьмидесятых годах. Стоял летний солнечный день. Я остался после службы и ждал отца Александра в церковном дворе с фотоаппаратом «Зенит», чтобы его сфотографировать. Батюшка вышел из домика на крыльцо. Во дворе никого не было. Я стоял возле ворот. Он вышел радостный и, увидев меня, горе-фотографа, улыбнулся. Я подбежал и попросил его задержаться: «Батюшка, подождите секундочку, я хочу вас снять!» Он смотрит на меня и говорит: «Но ведь ничего не получится». – Батюшка, но почему? – «Да я плёнку засвечу!»

И когда я стал обрабатывать и проявлять плёнку в своей домашней лаборатории, то к своему ужасу обнаружил, что этот кадр был засвечен. От фигуры отца Александра остался лишь слабый контур.

Алла Сидорова

Крещённая в младенчестве, по обычаю, как это водилось в простых рабочих семьях, я ничего не знала о той роли, какую играет Церковь в жизни верующего человека. И вот началось моё воцерковление. Вы, отец Александр, стали моим духовным отцом и были им на протяжении восемнадцати лет. Сколько же во мне было удивления, непонимания, радости, слёз, возмущения за все эти годы! Хотелось уйти от Вас и найти духовника, который мне говорил бы, что надо делать в том или ином случае, ведь так было бы легче и удобнее жить, а не стоять перед выбором и делать этот выбор самой, как этого ожидали от меня Вы. И каждый раз я вновь возвращалась к Вам: сердце говорило мне, что Вы правы, нравилось ли мне это или нет.

За все эти годы только в одном случае Вы дали твёрдый ответ на мой вопрос, и ответ этот был не тем, который я ожидала. Речь шла о выборе профессии, и Вы посоветовали мне идти в медицину, а мне так хотелось учиться пению! «Петь ты сможешь всегда, а владея медицинскими знаниями, ты поможешь многим», – сказал батюшка. Я стала врачом, и сейчас, оглядываясь назад, могу сказать, что очень этому рада.

Священник Романо Скальфи

Хорошо помню отца Александра Меня. Он, конечно, святой человек. Он несколько раз бывал у нас в Италии. Во времена Горбачева мы встретились с ним в Москве, и он сказал, что через два-три года коммунизма больше не будет. Я ещё тогда подумал: «Это слишком!» Но так и случилось. Он – настоящий пророк и настоящий миссионер.