Турция до османских султанов. Империя великих сельджуков, тюркское государство и правление монголов. 1071–1330

Очевидно, что невозможно привести численность переселившихся в Малую Азию туркмен. В целом трудно поверить, чтобы передвижение людей в тот период могло затрагивать больше, чем несколько тысяч человек единовременно. Самое большее их было две или три сотни тысяч, хотя письменные источники говорят о неимоверных количествах (нужно помнить, что части регулярных армий, участвовавшие в битвах, насчитывали самое большее несколько тысяч[16] человек). Однако в игру вступают самые различные факторы, которые как вообще, так и в Малой Азии в частности увеличивают если не сам масштаб вовлеченных в эти передвижения масс, то как минимум их воздействие. С одной стороны, как было отмечено, во времена тюркского проникновения Малая Азия в целом, за исключением некоторых регионов, была мало населенной, а набеги, резни и захват в рабство в процессе завоевания еще сильнее уменьшили численность населения. Во вторую очередь, составляющие этого населения были настолько разобщены, что даже, несмотря на то что их общая численность, очевидно, сильно превышала количество иммигрантов, различия между ними были уже менее очевидны. В любом случае диспропорция будет меньше, если сравнивать иммигрантов как целое с каждой из этих составляющих в отдельности или если силы вторжения с одной стороны противопоставить силам сопротивления с другой. Так или иначе, только одни турки или часть из них оказались присутствующими во всех частях Малой Азии, тогда как греки, армяне и другие жили компактно в определенных регионах. В-третьих, огромное большинство туркменов, которые, уйдя из Центральной Азии, оседали в Азербайджане и в Малой Азии, в конечном счете в большинстве своем оказались именно в последней. Там они нашли условия жизни, достаточно близкие к привычным, что существенно снижало необходимость адаптации, подобных которым не могли найти ни в арабских странах, ни в Центральном или Южном Иране. Наконец, и, возможно, это самое важное, как уже было сказано, нельзя считать этническое воздействие этого вторжения чем-то одномоментным и неизменным. Важную роль играла не только численность иммигрантов, но и экономическое и социальное положение, которое они занимали, а также то, как складывались отношения между народами, в особенности что касается браков и рождения детей. Обращение в рабство или даже просто упадок духа могли снизить плодовитость коренного населения, тогда как появление новых более широких возможностей для групп, которые стремились обрести богатство и власть в пересчете на количество детей, могло, напротив, повысить рождаемость. Более того, очевидно, что путем похищения, а чаще если главы местных семей надеялись, что взамен завоеватели оставят их в покое, многие местные молодые женщины должны были по праву или насильно оказаться в постелях победителей. Как следствие, их дети воспитывались как турки, и это потомство давало туркам преимущество за счет местного сообщества. Конечно, мы не можем привести цифры или точно определить эти процессы, и, возможно, в каких-то определенных случаях они могли отличаться или даже ставиться под вопрос. Однако базовые идеи и общая ориентация их эволюции представляются нам достаточно вероятными. Естественно, подобного рода смешение народов приводило к частичному изменению тюркского типа, но это не мешало тому, что дети считали себя и воспринимались другими как турки. В определенных случаях превосходство расы завоевателей может подвергаться опасности благодаря их монополии на участие в военных действиях, что неизбежно приводит к потерям. До некоторой степени это могло позже произойти с монголами, так же как произошло с вандалами в Северной Африке. Но в Малой Азии войны, похоже, никогда не были настолько продолжительными и не приводили к таким потерям, чтобы турки страдали от подобных последствий, разве что они были локальными и временными, и баланс быстро восстанавливался за счет других факторов.

Анатолия в XII веке