Турция до османских султанов. Империя великих сельджуков, тюркское государство и правление монголов. 1071–1330

Брат Симон из Сен-Кантена провел в Малой Азии несколько лет незадолго до этого и сразу же после катастрофы в 1243 году при Кёсе-Даге. Возможно, он был несколько легковерным и мог до определенной степени заблуждаться, но тем не менее он видел эту страну и в одной из частей своих записок дает нам картину богатства и могущества государства Сельджукидов как в городах, так и в сельской местности. В отношении земледелия он приводит мало подробностей и делает больший акцент на скотоводстве. Он с одобрением отзывается о состоянии овечьих стад, качестве производимой шерсти, а также отдельно останавливается на разведении коз, шерсть которых тоже шла в дело. При изучении подобных вопросов нет причин не воспользоваться более поздними описаниями. Ибн Саид, который писал свои тексты в Сирии или Месопотамии в первые дни монгольского нашествия и который получал информацию от путешественников, несомненно видевших страну несколько раньше и хорошо знавших регион, протянувшийся от Кайсери до Сиваса и от Аксарая до Коньи, обращает особое внимание на богатые обработанные земли, почти непрерывно тянущиеся вдоль дорог, на пастбища, но более всего на сады, системы орошения и плантации абрикосов, слив, груш, лимонов, персиков, миндаля и других плодовых деревьев. В окрестностях Коньи особенно ценным считался один фрукт, так называемая слива Камар ад-Дина, названная в честь эмира, создавшего сад в Конье, который уже был известен Али из Герата до 1200 года и, возможно, был тем самым человеком, который правил исаврийским Тавром при Кей-Кубаде и дал имя этому региону. Позже Хамдалла Мустауфи Казвини видел или воображал, что видел, повсюду виноградники, а Ибн Баттута упоминал, что в окрестностях Антальи выращивали абрикосы, которые высушивали и экспортировали в Египет. По словам того же автора, земли вдоль дороги из Эрзинджана в Эрзурум тоже обрабатывались. В XIV веке Абу ль-Фида повторил информацию Ибн Саида, внеся слишком мало изменений, чтобы его записки могли иметь ценность и считаться подлинным доказательством. Однако он тоже упоминал фруктовые деревья, которые росли в районе Малатьи, и был удивлен тому, что, в отличие от обычных мусульманских стран, они не принадлежали частным владельцам (в классическом мусульманском праве крестьянин, выращивавший плодовые деревья на земле, принадлежащей кому-то другому, имел право на часть продукции). Заброшенные в наши дни районы, например район монастыря Мар Бар-Саума, во времена Михаила Сирийского возделывались. Еще Ибн Баттута упоминал лес с южных гор, который экспортировали в Египет из Антальи и залива Макри, а Ибн Саид писал о лесе из провинции Кастамону, который использовался для арсеналов Синопа.

Аль-Умари сообщает о земледелии и скотоводстве сведения, в ценности которых у нас нет причин сомневаться, поскольку они относятся к XIII веку. Естественно, будучи особенно восприимчив к специфическим чертам этой страны, он тоже был поражен прежде всего фруктами: лимонами, апельсинами и бананами, в особенности теми, что росли на средиземноморском побережье. Домашний скот включал коров и лошадей, но более важными считались овцы и козы. Среди последних выделялась порода с мягкой шелковистой шерстью, в больших количествах экспортировавшейся в соседние мусульманские страны. Кроме того, имелись вкусный мед и сахар. Все это продавалось по ценам ниже, чем в остальном мире (хотя последнее, если это правда, вовсе не является признаком процветания). В дополнение к этим основным чертам при описании каждого отдельного региона аль-Умари упоминает злаки: для средиземноморских районов это пшеница и ячмень. Среди того, что отдавалось монголам в качестве дани, указаны также лошади, мулы и овцы. А записи о вакуфе из соседних городов подтверждают наличие большого числа деревень, где жили земледельцы. Трудно питать достаточную уверенность в отношении количества деревень, которые по некоторым княжествам приводит аль-Умари в XIV веке, чтобы их стоило повторять и, тем более, на их основе давать общее число. Тем не менее создается впечатление, что Анатолия, особенно Западная, была одной из довольно густонаселенных сельских областей. Ибн Саид в свое время считал, что владения Сельджукидов насчитывают 400 тысяч деревень, 36 тысяч из которых лежали в руинах. Нет сомнений, что было бы неверно принимать эти цифры за чистую монету, но в то же время не видеть в них некий указатель, поскольку он не мог просто взять и придумать их. Соотношение разрушенных деревень к общему числу при условии, что оно верно, является довольно низким, если принять во внимание, с одной стороны, первоначальные разрушения, а с другой стороны, тот факт, что в регионах Ближнего Востока часто по техническим причинам возникала необходимость уйти с одного места и перейти на другое неподалеку[17]. И в Сирии, и в Турции топонимика указывает на случаи, когда «разрушение» означало просто перемещение, причем позже «разрушенное» селение занимали и возрождали снова.