Турция до османских султанов. Империя великих сельджуков, тюркское государство и правление монголов. 1071–1330

Все, что сейчас было сказано, применимо главным образом к открытой территории. Однако Малая Азия прежде была и спустя определенное время под владычеством турок снова стала страной городов или той страной, где города играли главную роль. Естественно, сначала разорение сельской местности, ставившее под угрозу снабжение городов и разрушавшее жизнь землевладельцев, а затем оккупация этих городов привели к эмиграции, в особенности тех, кто имел для этого средства. Вожди туркменов не селились в городах, которые они считали гнездилищами неверных, и, как следствие, не любили горожан. Эта ситуация продолжала тянуться и повторяться в течение долгого времени, в особенности в пограничных районах, где сдача укрепленных городских поселений обычно происходила, когда сельская местность была полностью опустошена. Однако в районах с по-настоящему устойчивой оккупацией это продолжалось недолго.

Как известно, на Востоке в целом вожди кочевников с большей готовностью селились не в сельской местности (даже если их последователи были склонны скорее стать крестьянами), а в городах, которые покидали лишь для редких походов в пустыню или степь. Так что независимо от того, были главы туркменских племен кочевниками или нет, они вскоре обосновались в городах. По своей собственной прежней жизни сельджуки были знакомы с городской жизнью. Не стоит забывать, что Сулейман позаботился о том, чтобы в одном из первых городов, которые он собирался завоевать, имелся свой собственный кадий. Более того, как было сказано, в тех случаях, когда турки не спешили селиться в городе, византийцы сами селили их там. Несмотря на то что Данишмендиды были более близки к туркменам, их поведение, похоже, отличалось не слишком сильно. На меньшей по площади территории они восстановили городские укрепления и с готовностью селились там сами и сажали там правителей или наместников провинций с их гарнизонами. По мере создания государств, каким бы ни было в них соотношение византийского и исламско-иранского влияния, город (если не считать некоторых региональных исключений) был, как во всех мусульманских странах, политическим, экономическим и культурным центром одновременно. Это правда, что в Малой Азии не было городов, даже отдаленно сравнимых с Константинополем и Каиром того времени или даже с Багдадом и Дамаском, и, вероятно, ни один из городов нельзя было поставить на одну доску с четырьмя-пятью огромными столичными городами Ирана. Но в Малой Азии было достаточно большое число городских поселений и несколько городов, которые могут считаться крупными и по-настоящему урбанизированными центрами.

На данном этапе нас интересует население этих городов. Действительно, вначале обычное городское население наряду с турецким гарнизоном, включавшим и рабов, и свободных людей, состояло из коренных жителей, оставшихся там или привезенных туда, и соотношения между ними могли варьироваться. Однако постепенно к ним добавлялись люди смешанной национальности, икдиши (ikdish), роль которых мы изучим позже. Затем был привнесен иранский элемент в основном из северо-западной части Ирана, и, как мы уже говорили, хорасанцы, которые в XIII веке стали играть важную роль, возможно, за счет численности, и совершенно определенно – с социальной точки зрения. Это верно, что в Малую Азию перебрались некоторые представители гражданской и религиозной аристократии Ирана, изгнанные оттуда хорезмийцами и монголами до того, как последние стали посылать их в качестве своих представителей, однако были и более простые религиозные деятели, чиновники, купцы и ремесленники. Таким образом, очевидно, что население городов отличалось от того, которое населяло открытые территории. Без сомнения, туркменский элемент играл важную роль, но он не был чем-то исключительным. В организации нового порядка и во всех его аспектах иммигранты имели существенное влияние, в том числе и на самих турок. К этому вопросу мы еще вернемся в связи с культурной жизнью, но в данном контексте следует также заметить, что эти иранцы практиковали иранизацию в том смысле, что оказывали на турок антитюркское влияние. К концу XIII века житель Коньи, который написал «Сельджукнаме» и который, если судить по некоторым его выражениям, хотя и писал на персидском языке, определенно был турком, использовал слово «тюрк» только по отношению к туркменам, вкладывая в него некоторую долю презрения, тогда как жителей городов он называл просто «мусульмане». Даже если этот язык и не являлся языком всех его современников, это весьма симптоматично. В то время как в Египте в этот же период времени мамлюки, противопоставляя себя местному населению, считали и называли себя тюрками, в Малой Азии в противовес туркменам даже простые горожане тюркского происхождения, сами того не сознавая, думали о себе как о «мусульманах» и выражали это так же часто на персидском, как и на тюркском. Завершающий, хотя и не окончательный этап отуречивания происходил во времена монгольского нашествия и после него.