Ты найдешь – я расправлюсь

— Если они окажутся у Карлотти, он может прийти к заключению, что ответственность за смерть синьорины лежит на мне.

Сарти посмотрел на меня так, как будто собирался вот-вот расплакаться.

— Мне очень жаль, но доклад произвел на меня именно такое впечатление, синьор. Это была единственная причина, по которой я упросил синьора Верони три дня ничего не предпринимать.

— Вы не находите, что высокое чувство долга Верони заставит его отказаться от сделки со мной?

Сарти пожал своими пухлыми плечами:

— В нашей работе, синьор, всегда приходится смотреть вперед. Лучше быть готовым к любым неожиданностям. Я подумал, что, возможно, вам не захочется, чтобы эти отчеты попали к лейтенанту Карлотти, и намекнул об этом синьору Верони. Его сокровенная мечта — купить виноградник в Тоскане. Возможно, мне удастся его уговорить.

— А вы не предпринимали попытки его убедить?

Сарти немного поколебался:

— Вы мой клиент, синьор. Когда у меня появляется клиент, я оказываю ему всестороннюю поддержку. Именно так я построил свой бизнес. Это трудно и опасно. Я могу быть подвергнут преследованию, но тем не менее, если вам будет это угодно, я был бы готов пойти на риск и решить этот вопрос.

— У вас такие же впечатляюще мотивы, как и у синьора Верони, — сказал я.

Он уныло улыбнулся:

— Я здесь, чтобы служить.

— А сколько, по-вашему, мог бы стоить виноградник в Тоскане? — спросил я, смотря прямо на него. — Вы не догадались спросить?

Он без труда встретил мой взгляд.

— Я коснулся и этого вопроса. Нельзя сказать, что синьор Верони совсем не имеет никаких средств, синьор. Кажется, ему не хватает половины требуемой суммы — десять миллионов лир.

Десять миллионов лир!

Это могло бы лишить меня всего, что у меня есть. Я накопил столько денег за пятнадцать лет работы в газете.

— И за эту сумму он был бы готов уничтожить все копии этого отчета и ничего не сообщать полиции?

— Я не знаю, синьор, но мог бы его спросить.

— Вы нуждаетесь в дополнительном поощрении, чтобы сделать это? — спросил я. — Откровенно говоря, десять миллионов лир оставят меня без гроша. Если вы хотите получить свою долю, нужно, чтобы с вами поделился Верони.

— При необходимости это можно устроить, синьор, — легко согласился Сарти. — Помимо всего прочего, за мою работу по этому делу должен заплатить синьор Чалмерс. Кажется, вы говорили, что плата будет значительной. Мне хотелось сослужить вам хорошую службу. Мы держимся лишь благодаря тому, что приносим пользу нашим клиентам.

— Правильная мысль, — проговорил я. — Так когда вы начнете все это устраивать?

— Немедленно, синьор. Через несколько часов у меня будут для вас новости. Вы будете у себя дома в час дня?

Я сказал, что буду.

— К тому времени я буду готов сообщить вам, достиг я успеха или нет.

Он поднялся на ноги, скорбно мне поклонился, вперевалку пересек бар и скрылся из виду.

Я не сомневался, что никакого синьора Верони не существует и Сарти был кем-то нанят для того, чтобы наблюдать за Хелен. Не сомневался я и в том, что эти десять миллионов лир попадут прямиком в карман Сарти.

Здесь мог быть какой-то выход, но надо всем этим следовало подумать. Многое зависело от того, сколько у меня окажется времени.

Я вернулся домой и стал ждать.

Сарти не звонил до двух часов. К этому времени я уже весь вспотел и ходил взад-вперед по комнате. Наконец раздался звонок.

— Дело, о котором мы говорили, успешно устроено, синьор, — сказал он, когда я снял трубку. — Будет ли утро среды удобным для вас, чтобы решить все вопросы?

— Я ничего не смогу сделать до четверга, — ответил я. — Это будет значить, что продажа…

— Не по телефону, синьор, — вдруг отчаянно произнес Сарти. — Было бы неразумным обсуждать что-нибудь касающееся этого дела по телефону. Четверг, наверное, подойдет. Я позвоню вам в середине дня в четверг.

Я сказал, что буду ждать его звонка, и положил трубку.

2

Сильнее вляпаться я бы не мог, даже если бы очень к этому стремился. Мне не только угрожал арест по обвинению в убийстве при наличии неопровержимых улик, но я также подвергался шантажу со стороны двух неразборчивых в средствах бандитов.

Но внезапно я сделал одно открытие. Мне пришло в голову, что меня больше не беспокоило, получу ли я иностранный отдел в «Вестерн телеграм». Не беспокоила меня и реакция Чалмерса, если он узнает, что я был тем человеком, с которым его дочь собиралась провести месяц в Сорренто.

Размышляя над своим поведением, я понял, каким глупцом я был, когда решил не сообщать в полицию, что нашел тело Хелен. Если бы я это сделал сразу же, у Карло не было бы времени, чтобы перевести стрелки на часах Хелен и сфабриковать остальные улики против меня. Если бы я вернулся на виллу, чтобы позвонить в полицию, я бы увидел свою записку до того, как там побывал Карло.

Я говорил себе, что сам во всем виноват. И если у меня хватило глупости во все это вляпаться, то теперь должно достать ловкости одолеть этих двух бандитов их же оружием.