У каждого свой Эверест. Как опыт реальных восхождений помогает вдохновлять команды и управлять проектами

Тем не менее партия была еще не окончена. Мой ход, конечно, переломил течение игры, но до конца было еще далеко. Мой соперник не стал слабее и соображал так же хорошо, но, видимо, эффект моментального сдвига парадигмы придал мне дополнительных сил и энергии. Я как будто предвидел каждый его следующий ход, и теперь уже он был в ловушке, переключив свой фокус на оборону. Мы с ним словно поменялись местами, и теперь уже зрители начали недовольно перешептываться, не понимая, зачем он тянет время в безнадежно проигрываемой партии.

Горы научили меня не расслабляться даже на самых простых маршрутах: до тех пор, пока вы не оказались в безопасности базового лагеря, любая потеря концентрации грозит серьезными последствиями. В шахматах этот навык как ни в чем актуален, и поэтому я не торопился праздновать победу, тщательно изучая на доске все варианты, за счет которых мой соперник мог переломить ход игры. Видимо, мой настрой не отдавать эту игру считывался окружающими, и мой соперник чувствовал себя не в своей тарелке, с каждым ходом только ухудшая свою позицию.

Анатолий Ежов стоял около соседнего стола, следя за тем, как Дэйв Ханн обыгрывает своего соперника, но периодически оглядывался на меня и поднимал большой палец вверх, радуясь, что мне удалось изменить ход поединка. В итоге мы с Дэйвом практически одновременно закончили партии и, посмотрев друг на друга, чуть наклонили головы в знак уважения. Финал был назначен на полдень завтрашнего дня.

Обновление прогноза погоды тоже было обнадеживающим, как будто «эффект гало» повлиял не только на шахматную партию, но и на окружающее нас пространство. Появилась надежда, что самолет из Пунта-Аренаса сможет вылететь к нам через два дня.

Белая мгла

Всю ночь перед шахматным финалом я не мог уснуть – ворочался в спальном мешке, проигрывая в голове защитные и атакующие комбинации. Обычно спортсмены всегда волнуются перед важными стартами, и есть целый набор различных методик, чтобы успокоить возбужденную нервную систему и дать телу необходимый отдых. Я расскажу о некоторых из них чуть позже в других главах этой книги.

В такие моменты мозг начинает концентрироваться и улавливать все звуки и изменения, которые происходят вокруг: потрескивание льда, шум ветра за стенками палатки, чей-то кашель. Около трех часов ночи внезапно стало тихо, и впервые за две недели непогоды движение воздуха полностью замерло. Казалось бы, исчезли все внешние раздражители и можно было успокоиться и заснуть, но мой разум настойчиво искал новые сигналы, не давая мне провалиться в сон.

Внезапно я понял, что мне мешает заснуть. За те две недели, что я провел в палатке, под моим телом вытаяла ложбина во льду. В эту ночь она стала настолько глубокой, что я ощущал себя будто бы лежащим в корыте. Чтобы избавиться от этой проблемы, я решил вылезти из палатки и подсыпать под нее немного снега.

Снаружи было абсолютно тихо. Знаете, бывают такие моменты тишины, что начинает складываться ощущение, будто ваши уши заткнуты ватой, и все, что вы слышите, это только толчки вашего сердца. Не опускающееся за горизонт солнце стояло прямо над хребтом Пэтриот-Хиллс, все небо было подернуто тонкой пленкой ровных белых облаков.

Я взял лопату и отошел от палатки, чтобы набрать свежего снега. Но как только я отвернулся и потерял из виду темные скалы Пэтриот-Хиллс, что-то странное стало происходить у меня в организме. Чтобы не упустить это ощущение и разобраться в нем, я замер и медленно выпрямился, держа лопату в одной руке.

Прямо передо мной на многие сотни километров простирался белый материк Антарктиды, голубые участки его ледового панциря были заметены свежим снегом, и в какой-то момент я осознал, в чем дело: я не видел перед собой линии горизонта. Белоснежные антарктические поля растекались из-под моих ног, и где-то далеко-далеко сливались с точно таким же белоснежным небом. Линия горизонта просто исчезла.

Вы не поверите, насколько это было страшно. Видимо, в нашем сознании линия горизонта – это тот ориентир, за который оно привыкло цепляться и выравниваться за миллионы лет нашей эволюции. Попробуйте вспомнить, были ли в вашей жизни такие моменты, когда вы стояли ногами на твердой поверхности и не видели перед собой линии горизонта? Возможно, это могло происходить, когда вы находились ночью в море и черное небо сливалось с темной водой. Но в свете белого полярного дня это выглядело так, будто я внезапно очутился в ином мире, на другой планете.

Мне вдруг стало казаться, что я нахожусь в центре бесконечной сферы, наполненной белым светом, пока мой взгляд судорожно метался и старался зацепиться хотя бы за какой-нибудь ориентир. Это было очень необычное ощущение. В какой-то момент мне даже стало казаться, что под ногами нет твердой поверхности, на меня накатила тошнота и головокружение, и я как будто начал падать вперед и вниз.