У русских за пазухой

Выучить новую карточную игру и так сложно, а на иностранном языке еще сложнее. Так же, как выучить правила поведения другого народа, когда плохо понимаешь их язык. Тебе объясняют, как себя адекватно вести, а в поведенческом центре мозга происходит такой диалог:

– Ну, как нам надо себя вести?

– Error 404. Please update and restart Brain.

– Времени нет же… Что нам делать-то? Подскажи-и-и!

– Эм-м-м… Кивай пять раз быстренько и улыбайся.

– А в магазине эта стратегия не прокатила!

– Другой вариант есть?

– …

– Значит, улыбаемся-киваем!

Много я кивал и улыбался вначале.

Правила, правила… столько правил! Туз колоду не держит; руку женщинам не надо пожимать, но иногда надо; первый кон не переводят; на углу стола не сиди; переводить карту можно, просто показывая козырную карту того же значения; тост хороший приготовь – вдруг вечеринка будет; ходи по одной и не ошибешься; если руку предлагаешь пожимать через порог, то ошибаешься, друг мой; тот, кто дурак, тасует и раздает карты, чтобы публичное унижение его мотивировало лучше играть, и т. д., и т. п.

Еще надо узнать и понять: когда можно ругаться матом (никогда), когда уместно сказать «Обалдеть…» или «Ты что, чокнулся?», когда добавить «и т. п.» после «и т. д.», когда можно шутить и как вообще шутить. Я сначала старался придумывать шутки типа «А почему английский огурец сумасшедший? Потому что он кукумбер!», но, если пошутил, ты открыл ящик Пандоры, и в ответ получишь либо десятиминутный анекдот, который поймет только культуровед-эксперт со специализацией 90-х, либо что-то вроде «колобок повесился». Я на долгое время отказался от шуток.

Ну вот… Очень сложно понять все правила игры и адекватного поведения, когда твой словарный запас 800 слов, половина из которых устаревшие. Да еще ты голоден, потому что еду купить боишься, долго шел пешком в гости, потому что метро боишься (в метро the rules are there ain’t no rules), и два дня не особо мылся, потому что горячую воду отключили.

– Ну… Ок… Я проиграл. Моя очередь первая?

– Нет, мой ход, ты же проиграл.

– Я должен дважды пострадать??

– Трижды. На тебе вот, тасуй карты.

– Блин…

– Ок, смотри, я ставлю шестерку. Что ты можешь сделать?

– Переводить шестерку!

– Первый кон не переводят.

– Конь?.. О! Вот видишь, это точно про Ивана-дурака! Есть же сказка про Ивана-дурака, про конь, скатерть и рожок!

– Да не конь, а кон.

– Не понимаю. Как конь может не быть конью?

– Кон и конь – разные слова!

– Я не слышу разницу!

– Может, просто будем играть?

Все непросто в новой стране…

В дурака многие играют с самого детства. Играли на кухне с семьей, на даче с дедушкой и бабушкой, когда на улице дождь, а телевизора не было. Меня научила играть Саша из Мурманска. Помню первый раз, когда она предложила:

– В дурака поиграем?

– …Не хочу драку.

– Не драка. Дурак.

– …Я дурак?

– Ну, нет, блин, это игра в карты. Хочешь поиграть?

Я не преувеличиваю, примерно таким получался у меня каждый разговор…

Саша очень хорошо играет в дурака. Она могла одновременно играть, запоминать все карты, красить ногти, придумывать стратегию, есть семечки, говорить с подругой по телефону и учить малословесного англичанина, как играть. Не один раз я видел, как она держала 20 карт и, шаг за шагом отдавая их другому человеку, в итоге побеждала. Страшное зрелище, она все помнила, реально каждую карту… Я так до сих пор не умею, но люблю играть все равно.

В далеких и разных городах люди играют в дурака одинаково. После «Может, в дурака поиграем?» и «М-м, давай» все, что происходит, понятно всем. Любая игра – не хаотичный способ взаимодействовать с людьми, оттачивать навыки и приятно проводить время. Интересно, что в эту игру люди играют одинаково на огромных расстояниях. Человек, находящийся в 9000 км от другого, скажет с такой же интонацией: «туда же», «бита», «отбой» или «ходи по одной, не ошибешься».

Я так и не понял, есть ли связь между этой игрой и сказкой «Иван-дурак»… Но меня она точно связала с людьми. Хорошая игра.

Баня, чан, береза

Ночь, тихо, нет карканья ни ворон, ни воронов.

Я сегодня первый раз прыгал в сугроб после бани.

Точнее, упал.

Точнее-ее, осторожно лег со скоростью черепашки, паникуя, как рыба вне воды.

Но лег. Как положено. Получил новые ощущения. Не скоро забуду. Тело не скоро меня простит.

Еще в первый раз в чане сидел. Приятно. Чувствовал себя элитным пельменем в густом хвойном супе с приправами. Ромашка, лаванда, болотная мята. Вокруг тишина, темнота, красота. Река, деревья, деревянный домик. Еле слышно ноты классических русских композиторов плыли к нам по ледяному воздуху на коньках. Так тихо, только намек, что есть мир за пределами леса. Как будто ноты нашли путь к нам из прошлого, и мы слушали эхо пиано концерта Рахманинова вместе с затаившей дыхание аудиторией.

А мы пельмени в елочном супе. Когда сварились, нас пригласили в баню. Вхожу в парную, снимаю простынь, робко роняю ее на пол. Я раздет догола, до искренности.

– Ложись.

Ложусь.

Парит, парит, парит меня. Парит до костей, до костного мозга, парит, парит до дна души тяжелый пар.