Убейте собаку! Или Первая правдивая книга о сценариях

Когда мой отец страдал от ужасной болезни, ему было очень тяжело. Если кто-то из вас сталкивался с болезнью Альцгеймера на примере своих близких, вы понимаете, о чем я говорю. Даже простая попытка общения с ним превращалась в жестокую душевную муку. Однако в случае с моим отцом – не знаю, насколько это распространено среди пациентов с данным диагнозом, – случались такие бесценные моменты, когда человек как будто ненадолго выходил из тумана оцепенения. По крайней мере, так было с моим отцом. А выводила его из этого состояния музыкальная тема передачи Monday night football.

Мы с отцом ее обожали, и я не могу сосчитать, сколько игр успели посмотреть вместе. Когда я вырос и покинул родительский дом, то взял за правило всегда – независимо от того, где я находился и что переживал, – навещать отца, чтобы посмотреть с ним первую игру каждого сезона в понедельник вечером.

По мере того как отец все глубже погружался во тьму болезни, нашей семье и мне становилось все тяжелее. Но я готов поклясться Богу, что всякий раз, когда я приходил на игру Monday Night Football и звучали первые четыре ноты Heavy Action (культовая музыкальная тема заставки, написанная Джонни Пирсоном), мой отец возвращался. Его глаза загорались, и на какое-то время он приходил в себя. Он смотрел на меня с узнаванием и понимал происходящее. Это никогда не длилось долго, но музыка играла, толпа ревела, дикторы тараторили, и мы возвращались в прошлое… отец и сын вместе смотрели футбол.

Мне хотелось рассказать свою историю, насколько это возможно сделать в рамках процедурала.

Я подал идею, что Прайд каждую неделю звонит матери. То, чего мы прежде не видели в сериале, но что происходит. За кадром. И мать не узнает голос Прайда, не понимает, что это ее сын. Но потом он играет для нее мелодию на фортепиано, и что-то происходит. К счастью, Скотт Бакула – музыкант, и ему понравилось, что музыка является частью жизни и личности Прайда. Итак, протагонист наигрывает песню по телефону, и мать узнает ее и тоже начинает подыгрывать. Они вместе исполняют красивую мелодию из прошлого. И в этот момент Дуэйн Прайд и его мать, играющие старую песню, становятся… тем же, что Пол Гуйо и его отец, когда они смотрят Monday Night Football.

Мой эпизод одобрили. Я написал его так же, как и сценарий об ограблении, только с меньшим количеством переписываний перед сдачей. И, слава Богу, шоураннер вообще почти его не переписывал. Да, название изменилось, но, как я уже говорил, это «не моя обезьяна и не мой цирк».

Как только я закончил поэпизодник и исполнительные продюсеры остались им довольны, он отправился на студию и на телеканал. В большинстве сериалов студия получает сценарии раньше, чем телеканал. Они дают вам свои замечания, всегда дополняя их фразой: «Именно этого захочет телеканал», и всегда ошибаются. Студия и телеканал редко хотят одного и того же.

В этом шоу студия и телеканал были, по сути, одним и тем же субъектом. Разные люди в разных офисах, но все под одним корпоративным зонтиком. Не оптимально для творчества, но эффективно, когда нужно сократить количество бессмысленных замечаний.

Как только поэпизодник официально утвержден, можно приступать к написанию сценария.

Что касается отклонений от поэпизодника, то, как я уже говорил, когда речь идет о работе над телесериалом, поэпизодные планы в некотором роде священны. Допускается отклонение в том, что касается потенциального диалога или возможной блокировки[52], но локации, большинство действий и то, какие персонажи присутствуют или отсутствуют в сцене, незыблемо.

Я воспринимаю эти ограничения как вызов. В экспозиционных сценах, несущих информацию о персонажах и сюжете (которые есть во всех процедуралах), мне всегда удавалось спрятать экспозицию в действиях персонажей. То есть я находил способы донести необходимую информацию так, чтобы она не казалась экспозицией или, по крайней мере, чтобы она не выглядела как пресловутый Мужчина в шляпе, выходящий на сцену.

Иногда у меня получалось то, чем я гордился. В других случаях я заходил слишком далеко, и продюсер или исполнительный директор делали мне замечание, что сцену нужно сделать «более четкой», что на их языке означает необходимость «приглушить» ее. Ясность – важная часть сценария и повествования, руководители телекомпаний часто используют это слово, потому что они не хотят, чтобы их замечание прозвучало так: «Вам нужно внести ясность в сцену, потому что, возможно, мы недооцениваем интеллект нашей аудитории, но не хотим никого обидеть, заставляя их чувствовать себя интеллектуально неполноценными».