Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Для того времени точка зрения генеральши Богданович, быть может, и несла определенный смысл, но путаница понятий «величия» и тривиального изменения гражданского состояния имеет место и по сей день. Другое дело, когда речь пошла о новой расстановке фигур вокруг трона. Здесь обычные критерии теряли свой изначальный смысл. Российская монархическая тусовка не однажды переживала подобные ситуации, и все они заканчивались актами насилия. Достоверно известно, что о своем намерении вступить в повторный брак с княжной Долгорукой Александр II объявил своему сыну, наследнику престола Александру, сразу после похоронных торжеств. Новость произвела на сына тяжелое впечатление, настолько тяжелое, что Александр решил покинуть на время Петербург под предлогом плохого самочувствия супруги. Александр и Мария Федоровна с детьми уехали в небольшой курортный городок Гапсаль (современный Хаапсалу, Эстония), на Балтийском побережье. Для императора отъезд наследника был безусловным демаршем, но повлиять на решение отца он не мог. При Дворе, для которого императрица Мария Александровна была и удобна, и привычна, началась настоящая паника. Небольшой хор старых дев-приживалок усопшей императрицы затянул жуткую песню о предстоящем «бесстыдстве и преступлении», а заодно и о «наглой авантюристке», имея в виду княжну Долгорукую. Более серьезную оппозицию намерениям императора составили прежде всего дети Александра II и Марии Александровны, которые были к тому времени вполне взрослыми людьми, имевшими соответствующее положение в обществе. Их тревога имела совсем другие основания, связанные не в последнюю очередь с их общественным статусом и материальным благополучием. Самую же вершину «пирамиды недовольных» составило семейство цесаревича Александра Александровича и цесаревны Марии Федоровны. Эти двое, стоявшие от трона буквально в одном шаге, теряли очень многое, если не все. Брак императора еще только планировался, а в окружении наследника, правда, пока шепотом, зазвучало слово «коронация». Возможная коронация княжны Долгорукой, в силу логики событий, означала для наследной четы приговор.

Обстановку при Дворе и в тесной среде монаршей семьи в те беспокойные дни лета и осени 1800 года описала бессменная фрейлина двора Анна Андреевна Толстая в своих «Записках фрейлины». Анна Андреевна писала «Записки» на французском языке, и, быть может, поэтому до них не доходили руки исследователей, пока в 1992 году сотрудница Государственного музея Л.Н. Толстого Л.В. Гладкова (Калюжная) не занялась ими вплотную. Появление этих «Записок» в журнале «Октябрь» (№ 5 и № 6 за 1993 год) произвело легкий шок среди людей, посвященных в некоторые подробности убийства Александра II. Оказалось, что «Записки» А.А. Толстой – это вовсе не безобидные эмоции экзальтированной дамы, а форменный приговор Александру II, причем не от лица какой-нибудь «Народной воли», а от лица наследной четы. Аргументация фрейлины, которая полностью покоится на чувствах цесаревны Марии Федоровны, разделяемых самой фрейлиной, – это набор проклятий в адрес императора, княжны Долгорукой и их детей, «бастардов». Свой душевный подъем при написании «Записок» фрейлина предпочла обозначить сама:

«Должна признаться, что пишу эти строки, иногда сжав кулаки и стиснув зубы от усилия соблюсти хоть какое-то душевное равновесие, необходимое всякому непредвзятому рассказчику. Чтобы лучше понять меня, следует помнить, что мы жили в ту пору, словно в центре вулкана, из которого можно было выкарабкаться, лишь потеряв чувство реальности».

Если принять на веру слова фрейлины Толстой, весь аристократический Петербург испытывал подобные чувства ненависти к своему монарху.

Нервная до судорог, трактовка банального события – повторного брака – объяснялась депрессивным состоянием цесаревны Марии Федоровны, с которой фрейлина Толстая была близка. В случае коронования княжны Долгорукой жизненным планам датской принцессы Дагмар не суждено было сбыться. Вместе с цесаревичем Александром Марии Федоровне пришлось бы довольствоваться вторыми ролями, а в худшем случае вообще забыть о троне.

Реакция на публикацию «Записок фрейлины» со стороны историков была вялой, так как многие считали явное, до неприличия, желание отделаться от Александра II со стороны наследной четы, убедительно показанное в «Записках», еще недостаточным для далеко идущих выводов. Однако само существование такого документа в научном обороте стало весьма существенным аргументом в цепи событий.

Император между тем не собирался идти на поводу обостренных чувств своей невестки и твердо проводил линию на легализацию своей второй семьи. После отъезда наследника в Гапсаль Александр II и княжна Долгорукая жили в Царском Селе. Очень живо и, главное, достоверно описала это время камерюнгфер княжны Долгорукой Вера Боровикова: