Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Время после заключения второго брака императора описывается в отечественной историографии как-то смазанно и, главное, в осуждающем тоне. Складывается впечатление, что Александр II совершил какое-то противозаконное деяние, находясь при этом в не совсем адекватном состоянии, и продолжал упорствовать в своем безобразии. Все, однако, было несколько иначе. Первый брак Александра II закончился теперь уже и формально, и как бы не старалось потомство усопшей императрицы Марии Александровны представить поведение отца в черных красках, поступки императора были и естественными, и законными. Существо происходившего сводилось в конечном итоге к тому, что мезальянс наследника, допущенный Николаем I в далеком 1840 году, всплыл на поверхность через 40 лет, но уже в другом качестве и при других обстоятельствах. Острая нехватка легитимности для всего потомства барона де Гранси вдруг стала в новых условиях катастрофической. Вторую супругу императора хотя и склоняли при дворе как морганатическую, но она была русской аристократкой, да еще представительницей древнейшей русской фамилии. Знающим людям было понятно, что генеалогический вес Долгоруких и потомства незаконной дочери Гессенского герцога на весах российского престолонаследия совершенно несоизмерим. Случилось то, о чем Александра II предупреждала его мать императрица Александра Федоровна, что в делах монархических брачных союзов такие вопиющие исключения, как незаконнорожденная дочь герцога принцесса Мария, совершенно неприемлемы. Это очевидное обстоятельство в 1880 году усугублялось тем, что из детей от первого брака Александра II сын Александр и дочь Мария сами уже были связаны брачными союзами с европейскими монархиями: Александр был женат на датской принцессе Дагмар, а Мария была замужем за Альфредом, герцогом Эдинбургским. Вписаться в такую сложную комбинацию своим вторым браком с княжной Долгорукой и ее детьми, не нарушая установившихся династических связей, Александру II было мудрено. Похоже, что император сразу по заключении второго брачного союза еще не имел далеко идущих планов и ограничился документальным его оформлением. Монархическая жизнь так или иначе развивалась по своим канонам, и в повестке дня сам собой возник вопрос предстоящей коронации новой супруги императора. Именно на этом перепутье и начали происходить события, которые требуют специального внимания, так как они обсуждались в узком кругу близких к императору лиц и на суд общественности не выносились.

Наследник-цесаревич Александр Александрович вернулся из Гапсаля 13 августа 1880 года и был сразу же представлен новой супруге императора светлейшей княгине Юрьевской. В это время в Петербурге находилась дочь Александра II герцогиня Эдинбургская, великая княгиня Мария Александровна, которая тоже прошла нелегкую для нее процедуру знакомства с Юрьевской. Судя по всему, первые контакты детей от первого брака императора с возникшей вдруг новой супругой отца были достаточно корректными и не сопровождались выяснением отношений. Все началось несколько позже, когда император отбыл на отдых в Ливадию.

Июль-август 1880 года были насыщены внутриполитическими подвижками, связанными с перестановками в правительстве. Главными событиями стали ликвидация Третьего отделения С.Е.И.В. канцелярии как государственной спецслужбы и создание в Министерстве внутренних дел полноценного департамента государственной полиции с функциями как обычной полиции, так и политической. Корпус жандармов сохранил структуру, со своим Штабом и губернскими жандармскими управлениями (ГЖУ). Ключевым моментом всей реорганизации, проводившейся по инициативе Лорис-Меликова, стала одновременная с Третьим отделением ликвидация Верховной распорядительной комиссии. Сам Лорис-Меликов был назначен министром внутренних дел и шефом жандармов. Прежний министр Л.С. Маков стал министром почт и телеграфов. Полномочия и властные возможности нового министра внутренних дел стали еще более масштабными, а контроль за деятельностью розыскных и следственных подразделений – полным.

Креатура наследника-цесаревича – генерал П.А. Черевин, хотя и сохранил свое положение Товарища министра, но его оперативные возможности значительно сузились. Все организационные изменения проводились столь быстро и практически без обсуждений, что вызывали изумление бывалых сановников. Граф Валуев в своем дневнике не мог скрыть свою растерянность происходящим:

«3 августа. – Был третьего дня в Царском Селе. Аудиенция у Государя втроем: гр. Лорис-Меликов, Маков и я. С четверть часа. Его величество начал с того, что мы уже знаем, в чем дело, и кончил поручением дело оформить, озаботясь деталями».

Далее записи от 8 и 9 августа:

«…Переход министерства внутренних дел из одних рук в другие до сих пор никогда не совершался при такой массе недоговорок»; «В публике также радуются кончине III-го отделения. Газеты поют хвалебные гимны графу Лорис-Меликову».