Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Петербург замер в ожидании развязки. Внешне ничего не происходило: визиты, обеды и вежливые разговоры ни о чем. За кулисами: в кабинетах и салонах шепот, сплетни и ожидание очередного выстрела.

В конце юбилейного 1880 года все внимание общества приковано к одному человеку, который решает все, – министру внутренних дел графу Лорис-Меликову. Он меняет министра финансов, присоединяет к своему министерству почтово-телеграфное ведомство, готовит программу общественного представительства в Госсовете и ведет скрытую от глаз подготовку к коронации княгини Юрьевской.

Сама княгиня Екатерина Михайловна в близком кругу не скрывала своих ожиданий и делилась своими планами. Даже комнатная девушка Вера Боровикова была в курсе приближавшихся событий:

«Княгиня часто начинала мечтать быть коронованной, и когда она со мной говорила о том, что поедем в Москву, то я приходила в ужас и думала, что это невозможно и никогда это не может осуществиться…Но княгиня уверяла меня, что Государь что захочет, то и сделает и что народ русский добрый и на все будет согласен для Государя».

Зимний дворец перед Новым 1881 годом жил надеждами и планами грядущих преобразований; в резиденции наследной четы Аничковом дворце, затаив дыхание, ожидали своей участи, приняв позу согласия и покорности.

Октябрь и ноябрь 1880 года дали повод министру внутренних дел Лорис-Меликову для серьезных размышлений и неутешительных выводов.

Часть VТранзит по набережной

Глава 1Террор перед судом

Прежде чем перейти к описанию последнего эпизода схватки у российского престола, связанного с убийством Александра II, следует вернуться несколько назад, в февраль 1880 года, когда после взрыва в Зимнем дворце граф Лорис-Меликов возглавил Верховную распорядительную комиссию (ВРК). Вместе с Третьим отделением С.Е.И.В. канцелярии Главному начальнику ВРК переподчинили и следствие по делу террористов. Под следствием в это время находились 15 человек арестованных в 1979-м и в начале 1880 года. Все они содержались в Петропавловской крепости, и только один находился под арестом в Одессе. Этому последнему – Григорию Гольденбергу, арестованному 14 ноября 1879 года на станции Елизаветград с чемоданом динамита, и суждено было сыграть определяющую роль в расследовании.

Начальник Киевского ГЖУ генерал В.Д. Новицкий вспоминал:

«…Начальник Одесского жандармского управления полковник Першин обратился ко мне с письмом дать товарищеский совет и указания, каким путем расположить Гольденберга к даче показаний. Обдумав, я отправил из Киева в Одессу отца и мать Гольденберга и, сообщив полковнику Першину, что я родителей Гольденберга убедил воздействовать на сына, который до беспредельности любит мать, предложил полковнику Першину не только допустить Гольденберга к свиданию с родителями, но разрешить жить с сыном и иметь ночлег у сына в камере» [1].

Новаторство жандармского генерала сделало свое дело – сердце еврейского юноши растаяло. Григорий дал обширные показания, давшие властям возможность составить представление о происходящем. Новицкому было приятно получить благодарность от коллеги из Одессы:

«Полковник Першин в письме ко мне 21 марта 1880 года, хранящемся у меня поныне в подлиннике, выражая мне признательность за оказанное содействие, препроводил мне первому копию показания Гольденберга, добавив, что после двухнедельной беседы с Гольденбергом последний окончательно решился давать показания только после свидания с отцом и матерью…».