Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Кроме письменных показаний, Гольденберг поведал Добржинскому важные подробности покушений на Александра II – не для протокола. В целом они сводились к тому, что все покушения, кроме взрыва в Зимнем дворце, готовились под руководством Александра Михайлова. Начиная с Липецкого съезда, Михайлов стал формальным руководителем «Народной воли», и по многим признакам именно через него осуществлялось финансирование всей ее деятельности. Подробности подготовки покушений, решения Липецкого съезда и многие другие сведения Гольденберга, не попавшие в официальные протоколы, составили программу его выступлений на предстоящем процессе. Исподволь Лорис-Меликов готовил из Гольденберга «бомбу» для общественности на суде над террористами. Так или иначе слухи о разоблачениях Гольденберга просачивались и гуляли по Петербургу.

Знал о готовящемся суде и Хозяин «Народной воли» Александр Михайлов. Он был осведомлен о пространных показаниях недавнего подельника; знал он также, что его настоящая фамилия уже фигурирует в протоколах допросов и что он объявлен в розыск. Хозяину было несложно организовать настоящую травлю Гольденберга в тюрьме. Григорий стал регулярно получать записки с угрозами и проклятиями. Он отвечал на них записками с оправданиями, но они не находили адресата и попадали в руки конвоиров. Вот одна из них:

«Дорогие друзья, не клеймите и не позорьте меня; знайте, что я тот же ваш Гришка. Любите меня так, как люблю я вас. Помните, что я 3 раза отдавал за вас жизнь. Не гибели вашей я искал. Гришка».

Чтобы как-то объясниться со своими подельниками, Гольденберг попросил свидания с Зунделевичем. Ему разрешили, и они несколько раз беседовали в присутствии следователей. Зунделевич как человек, не потерявший хладнокровия, пояснил ему, что лишняя болтовня на следствии только вредит арестанту, а в случае с террористами может закончиться убийством прямо в тюрьме. Гольденберг остро воспринял доходчивые выводы Зюнделевича и немедленно подал прошение Лорис-Меликову с просьбой перевести его в камеру с Зюнделевичем. В просьбе ему было отказано, но его перевели в камеру № 46, по-видимому, рядом с камерой Зунделевича.

Для укрепления духа арестанта Лорис-Меликов еще раз посетил важного свидетеля в его камере. Это было в конце июня 1880 года. В последнем письме к матери Григорий упомянул об этой встрече:

«Мамаша, у меня был целый рой мыслей, которыми я хотел поделиться с Вами, но они были прерваны посещением… графа Лорис-Меликова, и я теперь в каком-то благодушенствующем настроении. Меня опять охватили какие-то надежды. На отрадное будущее, в котором, если оно только будет, я, Ваш сын, буду играть не малую роль; когда я представляю себе это веселое будущее, то таю как воск» [2].

Последнее письмо к матери, датированное 1 июля 1880 года, в целом выглядит отнюдь не унылым и вполне конструктивным. По-видимому, Лорис-Меликов приходил, чтобы подтвердить арестанту ранее данные ему гарантии. Тем не менее 15 июля в час дня Григория Гольденберга нашли в своей камере подвешенным на полотенце, привязанном к крану рукомойника. В это время в бастионе разносили обед…

Такого рода фальсификации самоубийства (сначала удавлен, а уже потом подвешен) судебно-медицинская экспертиза начнет определять много лет спустя, а в июле 1880 года никому и в голову не пришло разбираться в рядовом суициде. Организация ликвидации опасного свидетеля прямо в Петропавловской крепости была под силу только генералу Черевину.

Григория уже на следующий день похоронили на Преображенском кладбище. Советская историография безоговорочно приняла версию самоубийства Гольденберга как самую удобную и все объясняющую, но до сих пор стыдливо прячет его подлинные показания и дело о самоубийстве.

В июле 1880 года Гольденберг стал опасным свидетелем всей грязной кухни по организации покушений на императора, а его выступления на суде с ужасом ждали как Хозяин «Народной воли», так и его спонсоры. Для Лорис-Меликова ликвидация главного свидетеля стала чувствительным ударом в деле подготовки процесса над террористами, потерявшего свою остроту, несмотря на имевшиеся письменные показания Гольденберга. Свое сожаление по поводу безвременного ухода Гольденберга высказывал и Александр II.

«Процесс 16 террористов» проходил в Санкт-Петербургском военно-окружном суде с 25 по 30 октября 1880 года. Председательствовал генерал-майор С.А. Лейхт, обвинение поддерживал военный прокурор действительный статский советник И.Д. Ашхарумов. Ход суда освещался в прессе: «Правительственный вестник» публиковал ежедневные материалы заседаний.

Приговор был ожидаемо суровым, но император, при конфирмации, несколько его смягчил, оставив смертную казнь только Квятковскому и Преснякову. Главный динамитчик «Народной воли» Степан Ширяев избежал петли и получил бессрочную каторгу. Ширяев перед самым судом дал откровенные показания, куда более информативные, чем Гольденберг, и этим спас себе жизнь. Характерно, что советские историки на этом основании почему-то не стали записывать его в предатели.