Учение о стадиях преступления

Как видим, в теории уголовного права отсутствует единство взглядов на терминологическое оформление разновидностей преступлений. И со всеми критическими замечаниями в указанном плане можно согласиться. Действительно, анализируемые термины не совсем удачны, и можно попытаться их заменить. Например, вместо термина «материальный состав» применить термин «законодательно–результативный состав» или «составы с реальным вредом и созданием угрозы его причинения»[248]. Однако суть явлений, скрытых за приведенными терминами, не изменится, останется той же самой, а в новых терминах обнаружится масса своих недостатков. А суть заключается в следующем: 1) в диспозициях норм Особенной части УК все преступления урегулированы в двух вариантах — с признанием оконченными только при наличии материализованных последствий и 2) с признанием оконченными только при совершении действия (бездействия), когда последствия для квалификации значения не имеют; мало того, последний вариант не представляет собой нечто единое, поскольку в одних видах преступления оконченным преступлением признаны действия по созданию условий для причинения вреда, а в других — действия по причинению вреда (действия–исполнение); при этом деление на те и другие имеет огромное значение, в частности при создании системы санкций. Отсюда очевидно, что не столь однозначна и указанная классификация составов вообще. Выделяя указанные три вида оконченного преступления, теория, с одной стороны, вроде бы исходит из одного основания классификации — той стадии, при достижении которой закон признает преступление оконченным (либо создание условий — и тогда состав усеченный; либо деяния–исполнения с возникновением формального состава; либо преступного результата — и тогда состав материальный). Но с другой стороны, два первых и третий виды (усеченный + формальный и материальный) выделены на основании отсутствия или наличия последствия, тогда как два первых (усеченный и формальный) дифференцированы в зависимости от стадии совершения преступления. Можно сказать, что одна классификация базируется на двух основаниях, что противоречит правилам формальной логики. В анализируемой классификации, похоже, не хватает еще одного элемента, который охватывал бы собой усеченные и формальные составы, т. е. нужно создать классификацию на двух уровнях: на первом располагаются какой–то состав, включающий в себя усеченный и формальный составы, и материальный состав, а на втором — усеченный и формальный составы как разновидности обобщенного первого. Этим недостающим элементом могут быть, скажем, «нематериальные» составы. В таком случае все становится на свои места: нематериальные и материальные составы выделяются по признаку обязательного наличия или отсутствия в оконченном преступлении преступного результата; в свою очередь нематериальные составы подразделяются на формальные и усеченные по признаку удаленности стадии, признаваемой оконченным преступлением, от предполагаемого преступного результата. И хотя большого практического значения предложенная двухуровневая классификация не имеет, тем не менее теоретически она представляется более приемлемой, поскольку позволяет обобщенно отразить усеченные и формальные составы. И это истина, с которой спорить невозможно, по крайней мере, до радикального изменения закона, которое вряд ли возможно в указанном направлении. Именно поэтому, полагаем, нет необходимости в дальнейших спорах о терминах «материальный», «формальный», «усеченный», так как и теоретики, и практики достаточно ясно представляют себе суть тех явлений, которые обобщены данными терминами, и каких–либо недоразумений по их практическому применению не отмечается. Просто нужно признать, что при всей неоднозначности они довольно точно отражают сущность определенных разновидностей оконченных преступлений, и согласиться с их наличием в теории.

Все преступления с нематериальными составами можно разделить на две группы: 1) преступления, в которых преступный результат носит моральный, политический характер (измена государству, шпионаж, клевета и т. д.) и 2) преступления, в которых физический или имущественный вред для вменения преступления не обязателен.

В первых из них вред, причиняемый теми или иными деяниями, чрезвычайно трудно вычленить, формализовать и оценить, хотя он, несомненно, присутствует, так как общественным отношениям причиняется тот или иной ущерб. Преступления данной группы считаются оконченными тогда, когда деяния доведены до логического конца, когда деяние и вред общественным отношениям совпадают. Здесь прерванная преступная деятельность не может быть признана оконченным преступлением, так как в подобных преступлениях деяние и ущерб сливаются в одно целое и прерванная деятельность находится всегда за пределами этого сплава и составлять его не может. Формулирование подобных разновидностей преступлений в законе вполне оправданно.