Учение о стадиях преступления

Гораздо серьезнее вопрос другой. Дело в том, что Верховный Суд РФ определяет банду как «организованную устойчивую вооруженную группу из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан и организации. Банда может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения»[253]. Отметим здесь два момента. 1) Данное определение максимально схоже с определением организованной группы (ч. 3 ст. 35 УК); тем не менее, поставив в один ряд организованность, устойчивость, вооруженность, объединенность группы, Верховный Суд РФ деформировал закон, поскольку вывел за пределы организованной группы остальные указанные признаки, и в таком случае в нем абсолютно излишни почти все отраженные признаки; достаточно было соблюсти закон и сказать, что бандой признается организованная группа, это автоматически отразило бы и устойчивость, и объединение, и прочее. 2) Кроме признаков организованной группы здесь еще имеется специфический признак банды — вооруженность, что придает двусмысленный характер ситуации, так как создает неясность в соотношении банды и организованной группы. Сразу оговоримся, что, на наш взгляд, банду нужно относить не к организованным группам, а к преступному сообществу[254], и это сразу снимает поставленный вопрос, поскольку характерным признаком преступного сообщества является наличие внутренних систем безопасности, в основание которых естественно положена вооруженность. Если же признавать банду организованной группой, то вооруженность естественно выходит за се (организованной группы) пределы и полностью обособляет банду в качестве самостоятельного вида преступления, характеризующегося двумя основными признаками: это — организованная группа и это — вооруженная группа. Выступают ли данные признаки в структуре банды как равнозначащие или один из них превалирует? По нашему твердому убеждению, признаки (элементы) вида преступления не могут быть равнозначащими, поскольку в таком случае невозможно будет выработать общий механизм построения санкций[255]. И применительно к банде, похоже, они не равнозначны, поскольку вооруженность одного или даже двух или более лиц еще не ставит вопроса о наличии банды, и только наличие организованной группы сразу ставит вопрос о возможности банды, который и решается в зависимости от наличия или отсутствия вооруженности. Представляется, что превалирует признак организованной группы.

Но в таком случае и возникает главная проблема. Во множестве видов преступлений, предусмотренных действующим уголовным законодательством, отражена в качестве квалифицирующего признака организованная группа (п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111. п. «г» ч. 2 ст. 112, п. «е» ч. 2 ст. 117, ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 127 и др УК РФ). Отсюда банда как организованная группа сливается с соответствующим квалифицирующим признаком, и квалификация по совокупности со ст. 209 УК становится невозможной. Правда, остается вторичный признак банды — вооруженность, и на этой основе может возникнуть мнение обязательности квалификации по совокупности, с чем можно согласиться, но только применительно к незаконному обращению с оружием (ст. 222, 223, 224, 225, 226 УК), которое «выпадает» за пределы организованной группы. Но при этом возникает еще одна проблема: в п. «е» ч. 2 ст. 105 УК отражен еще один квалифицирующий признак — общеопасный способ убийства, который, в частности, может заключаться и в применении определенного оружия — гранат, мин, иных взрывных устройств и даже автоматического оружия. В результате мы получили в ч. 2 ст. 105 УК «букет» признаков (наличие вооруженности, организованность группы, сопряженность с бандитизмом), каждый из которых, и тем более их общность, напрочь исключают совокупность со ст. 209 УК. Как видим, квалификация оконченного бандитизма не столь проста, и разъяснения Верховного Суда РФ в этом плане не столь аксиоматичны, точнее, не совсем верны и малоприемлемы.