Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Уже то, насколько низким был уровень солености древнеокеанских вод, может нас удивить. Однако этим дело не ограничивается. Подобно континентам и атмосфере, которые в какой-то степени были сформированы биологическими существами, многие из определяющих особенностей океана являются результатом жизнедеятельности обитающих в нем организмов. Конечно, первые одноклеточные существа появились вскоре после зарождения самой планеты. Но для появления более крупных и биологически сложных форм жизни потребовалось несколько миллиардов лет. В промежуток между этими событиями разнообразные микробы и продукты их жизнедеятельности, вступая в реакции с химическими элементами, формировавшими первоначальный состав океана, окрашивали моря в зеленый, ржаво-красный, розовато-фиолетовый, черный или молочно-белый цвета. Около 530 миллионов лет назад, во время кембрийского взрыва, в морях появились первые рыбы, что навсегда изменило морские пищевые цепи. Еще больше времени потребовалось для формирования нынешнего химического состава океана, без которого не была бы возможна современная жизнь на Земле. Наибольший вклад в эту трансформацию внесли не рыбы или какие-то другие крупные обитатели океана, а самый маленький и незаметный среди них – планктон.

Перед поездкой в Род-Айленд я решил получше узнать об этих крошечных жителях океана: я часами разглядывал планктон и был очарован его красотой. Как и более крупным и привычным нам морским обитателям, для опоры и защиты планктону необходимы раковины и скелеты. Эти невероятно разнообразные и изощренные структуры в этом смысле превосходят любого морского ежа, гребешка или ракушку. Если посмотреть на планктон вблизи, некоторые из этих микроорганизмов по форме напомнят вам люстру, плетеную корзинку или сахарную вату. Другие скорее похожи на крылья ветряной мельницы, дольки цитрусовых или леденцы. Есть и такие, что напоминают сосновые шишки, гарпуны, вязальные спицы, клюшки для гольфа, перевернутые шапки грибов, полоски радуги, фейерверки. Это разнообразие вдохновило многих натуралистов XIX века на создание изысканных мозаик и мандал. На стекле микроскопа они раскладывали похожий на драгоценные камни планктон, меняя его расположение при помощи лошадиного волоса или щетинки кабана. Эти миниатюры стоили очень дорого и приводили в восторг гостей салонов Викторианской эпохи. Современные фотографии высокого разрешения тоже захватывали дух, и все же я хотел познакомиться с планктоном воочию. Для этого мне нужен был доступ к достаточно мощному микроскопу и человек, умеющий им пользоваться.

Собрав пробы планктона в заливе Наррагансетт, мы встретились с Агарвалом в университете Род-Айленда, располагавшемся в нескольких шагах от берега. Я нашел его в привычном для него месте – в лаборатории Высшей школы океанографии, где он каждую неделю подсчитывал и определял виды планктонных организмов. Рядом с Агарвалом лежали семь изрядно потрепанных полевых справочников с подробными зарисовками местных видов планктона и счетчик с длинными рядами огромных пластиковых кнопок. Каждый вид на счетчике был определенным образом обозначен, и это помогало составить представление о произошедших со временем изменениях в составе планктона в заливе. Позади нас находилась часть накопленного за 60 лет «планктонного» архива. Агарвал открыл одну из коробок и достал несколько стеклянных пробирок: их содержимое менялось по цвету от шафрановых оттенков до орехового и зеленого. В каждой пробирке находился образец планктона в йодном растворе, необходимом для сохранения его клеточных структур, – так его можно было изучать.

Агарвал предложил мне сесть у микроскопа и изучить тот планктон, что мы собрали. Поблизости располагался монитор: он был подключен к микроскопу, и на нем мы могли одновременно видеть одно и то же изображение. Я настроил фокус, и на экране отобразилось длинное сегментированное существо: оно было все в шипах и сразу напомнило мне многоножку мухоловку обыкновенную. «Это диатомовая водоросль из рода Chaetoceros», – пояснил Агарвал. Как он рассказал, каждый из этих сегментов представляет собой одну клетку с шиповидным кремниевым панцирем. Вместе они составляют колонию в виде цепочки. Планктонные организмы на других предметных стеклах напоминали мне то тонко нарезанный миндаль, то гантели, то вычурные звезды с новогодней елки или даже нанизанные на зубочистку оливки для мартини. Наконец, нам попался организм, похожий на чрезвычайно хрупкую сосульку. «Это длинное игольчатое нечто – фитопланктон, возможно, тоже диатомовый», – сказал Агарвал. Надеясь определить вид этой планктонной водоросли, он полистал пожелтевшую брошюру под названием «Руководство по фитопланктону залива Наррагансетт, Род-Айленд» (Guide to the Phytoplankton of Narragansett Bay, Rhode Island). Сделав паузу, он произнес: «Жизнь, конечно, сложная штука».