Я особенно полюбил пчел – не только медоносных, одомашненный европейский вид, но и множество уникальных и несправедливо не замечаемых пчел, обитающих в Северной Америке: галиктид с переливающимися изумрудными грудками, мегахилид, выкладывающих свои подземные гнезда аккуратными вырезанными из листвы кружочками, и самцов пчел-шерстобитов, неустанно патрулирующих выбранные ими участки цветов, как часовые.
Там, где раньше не было ни одного муравья, теперь трудно было выкопать даже небольшую ямку для луковицы шафрана и не обнаружить при этом кокон, гифу гриба или пару земляных червей. Однако мы не можем поставить себе в заслугу возрождение нашей земли: мы лишь инициировали процесс, но бóльшую часть работы выполнили другие формы жизни.
Мы, конечно, не думаем, что за три года наша почва полностью преобразилась. Здесь все еще есть участки перемешанной с гравием глины и твердой земли. Лабораторные анализы показали, что, хотя в нашей почве на удивление высокий уровень важных для цветения калия и фосфора, она все еще испытывает дефицит азота. Поддержание прочной основы из живых корней и растительности в сочетании с мульчированием, компостированием и посадкой сидератов, несомненно, улучшит структуру и плодородность почвы. Однако этот процесс может быть очень медленным, даже несмотря на наше вмешательство. В течение двух лет мы сталкивались с трудностями и неудачами. Из-за жары, засухи, ледяных штормов и неожиданных заморозков мы потеряли свои самые нежные виды растений. К тому же злаки начали вытеснять полевые цветы. Еноты же так часто рвали и опрокидывали растения, высаженные по краю пруда, что я решил использовать в его озеленении только растущие на глубине виды, которые будет не так-то просто повредить.
Сад требует постоянной работы. Без нашего участия ландшафт приобрел бы совершенно другой вид. Если бы мы оставили в покое наш участок, землю вскоре заселили бы разнообразные местные растения и сорняки, а через какое-то время она превратилась бы в подобие тех прерий и саванн, поросших дубами, что встречались в нашем регионе 100 лет назад. Вместо этого мы создали настоящий ковчег ботанического разнообразия – сами по себе эти растения никогда бы не прижились у нас. Мы были вынуждены отклониться от первоначального замысла, так как особенности нашего участка и его новые обитатели заставили нас приспосабливаться к новым условиям. Создавать сад – значит быть частью коэволюционных процессов. Это происходит не только с растениями и опылителями, но и с корнями и грибами, микробами и микрофауной, солнцем и почвой. Наш сад больше не принадлежал исключительно нам: он стал результатом совместной работы целого ансамбля существ, одних из которых мы хорошо знаем, а других никогда не видели.
Земля – это сад. Эта идея – одна из самых древних метафор, которую множество раз повторяли народы, принадлежащие самым разным культурам мира. Однако современный научный взгляд на нашу планету как на огромную взаимосвязанную живую систему заставляет нас переосмысливать эту метафору. Исторически, особенно в западной культуре, мир представлялся как пассивный сад: готовая идиллия, над которой мы полностью господствуем, или плодородная, но опасная, дикая местность, которую мы должны приручить. В мифах и религиях происхождение даров Земли часто приписывается высшей, внешней силе или не проясняется вовсе. Однако на протяжении большей части своей истории Земля не была похожа на тот рай, к которому мы привыкли. Более того, Земля и населяющие ее организмы отнюдь не пассивны – они сами творят эволюцию.
Земля – это сад, который сам себя посеял, взрастил и благодаря разумным формам жизни наконец осознал себя. Это общественный сад, в создании которого участвуют все его жители, даже если они этого не осознают. Как и многие сады, Земля пережила катастрофы, над которыми она не властна. Как и многие садовники, земные обитатели непреднамеренно разрушали систему, от которой зависели, иногда подвергая ее смертельной опасности. Однако в целом между жизнью и окружающей средой – между садовниками и их садом – сложились отношения, способствующие взаимному сохранению. За очень долгое время эти связи сделали Землю удивительно устойчивой.