Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Хотя общее число существующих видов планктонных организмов неизвестно, по самым скромным подсчетам, оно исчисляется сотнями тысяч. Большинство представителей планктона – это мелкие, часто микроскопические организмы, их размер редко превышает три сантиметра. Некоторые более крупные животные считаются планктоном, потому что они не очень хорошие пловцы. К планктону мы можем причислить, с одной стороны, бактерии и вирусы. Но, с другой стороны, медуз и их сородичей, а некоторые из них, полностью вытягивая щупальца, достигают более 40 метров в длину – это тоже планктон. Однако этим дело не ограничивается: между этими двумя крайностями есть целая плеяда странных, удивительных существ. Они по-прежнему малоизвестны и плохо изучены, несмотря на то что они влияют на нашу планету.

Надев резиновые перчатки мятно-зеленого цвета, Агарвал взял в руки нечто, напоминающее огромный сачок для бабочек, только без ручки. Широкая часть сачка оставалась открытой за счет металлического кольца, а с узкого конца была прикреплена пластиковая банка, известная как «тресковый конец». «Сейчас мы соберем образец, который в «концентрированном» виде сохраним на будущее, – объяснил мне Агарвал, – наша цель состоит в том, чтобы вода прошла через сеть, а то, что нам нужно, осталось в этой маленькой банке. Для начала нам надо ее утопить».

Перекинув сеть за борт, он несколько раз опустил ее в воду – это было похоже на то, как опускают чайный пакетик в кружку с горячей водой. Однако сеть упрямо всплывала обратно на поверхность воды. «В идеале, когда есть течение… – начал было говорить Агарвал, но внезапно сеть выровнялась, – вот так. Видите? Она растягивается». Вскоре большая часть хвоста рыболовной сети скрылась под водой.

Агарвал подготовил еще несколько сетей: их ячейки отличались по размеру – от 20 микрометров (размер лейкоцита) до 1000 микрометров (размер крупной песчинки). Все эти сети были нужны, чтобы выловить скопления самых разных мельчайших организмов. Часть из них Агарвал собирался забрать к себе в лабораторию. Подождав четверть часа, он вытянул одну из сетей обратно на лодку, снял «тресковый конец» и через фильтр перелил его содержимое в другой пластиковый сосуд. На первый взгляд могло показаться, что в этой емкости была всего лишь мутная вода. Однако, присмотревшись, я понял, что в воде кишела жизнь. Темные частички, которые я сначала принял за пыль, не просто плавали на поверхности воды – они подергивались, более мелкие частицы кружились и разбегались в разные стороны. У поверхности емкости пульсировали несколько медуз размером около 20 миллиметров: они были настолько прозрачными, что с изменением освещения казалось, что они то появляются, то вновь исчезают.

Агарвал указал на стеклянный сосуд, напоминающий небольшую банку для варенья, и сказал: «Сейчас я все здесь сконцентрирую». Он осторожно перелил образец из одного сосуда в другой, по очереди процеживая его через несколько фильтров. Он избавился от большей части отфильтрованной прозрачной воды и оставил мутную жидкость. Этот процесс снова напомнил мне заваривание чая, но в этот раз листового. Различие состояло в том, что в этот раз нас больше интересовала заварка, а не все остальное.

К тому моменту, когда Агарвал закончил концентрировать образец, он приобрел медовый оттенок яблочного сидра. Тысячи крошечных существ, похожих по форме на диски, лодочки и бумеранги, двигались в воде. Некоторые, как блохи, прыгали в воде, словно телепортируясь из одного места в другое. Другие или скользили плавно, подобно скатам, или пробуривались вперед, как будто рыли туннель. Эти энергичные пылинки, как поведал мне Агарвал, были, скорее всего, представителями ракообразных, а именно копеподами – веслоногими рачками. Они составляли лишь малую часть жизни в пробирке: мутная янтарная жидкость кишела живыми существами настолько миниатюрными, что их невозможно было разглядеть без микроскопа. «На каждый планктонный организм, который вы можете увидеть, приходится по меньшей мере десять, а может, и 100, которых вы не разглядите. И это только в одном образце», – сказал Агарвал. Он посмотрел на меня, затем на море и продолжил: «А теперь подумайте, сколько живности есть в воде».

Когда в первые полмиллиарда лет существования нашей планеты проливные дожди помогали слиянию только что зародившихся материков, Земля была почти полностью покрыта океаном, исключение составляли лишь несколько вулканических островов. Даже сегодня океан продолжает покрывать более 70 % поверхности планеты и содержит более 96 % всей воды на Земле. Поначалу океан был, вероятно, не слишком соленым. Однако со временем дождь, ветер, лед и прибои выветривали толстую континентальную кору, вымывая соли в виде ионов, например ионы натрия и хлора. Они в свою очередь попадали в море. При испарении морской воды соль никуда не исчезала, а накоплялась[47]. Океан, таким образом, представляет собой уникальную смесь атмосферных и земных элементов. Океан напоминает большой котел, сосуд для смешения трех основных сфер планеты и их элементов.