Удивительное зарождение Земли. Путешествие по скрытым чудесам, которые дали жизнь нашей планете

Остров Санта-Каталина не похож на место с пышными лесами. Он находится примерно в 35 километрах от побережья Южной Калифорнии. Климат острова средиземноморский: лето там жаркое и сухое, а зима мягкая и влажная. На его скалах есть немного лесов и разрозненные деревья – дуб, железное дерево, вишня и завезенные из других стран пальмы и эвкалипты, – но гораздо чаще там встречаются разнообразные душистые засухоустойчивые кустарники, травы и кактусы. Там растут мансанита, шалфей, гетеромелес, сумах цельнолистный, гречиха и опунция. Но, несмотря на это, остров Каталина и соседние с ним острова – это дом для одних из самых густых лесов в мире. У этих лесов есть свои пологи, подлески и подстилки, но там нет ни почвы, ни древесины. Они могут вытягиваться более чем на 37 метров в высоту, но вы никогда не увидите их на склонах острова или на горизонте. Чтобы найти эти леса, нужно оставить позади холмы и пляжи, землю и небо и погрузиться сквозь водное зазеркалье в параллельный мир.

Лоррейн Сэдлер знает подводные леса Каталины досконально. Сэдлер – энергичная темноволосая женщина с быстрой, оживляющей ее речь жестикуляцией – уже более 30 лет занимается подводным плаванием в районе Нормандских островов. После колледжа она работала в морской лаборатории в районе Марина-дель-Рей – эта лаборатория сотрудничала с нейробиологом Эриком Канделом и поставляла ему морских зайцев: необыкновенно крупные и доступные нейроны этих моллюсков были необходимы для его исследований в области обучения и памяти. Позже он удостоился за это Нобелевской премии. В конце 1980-х годов Сэдлер переехала на Каталину: там она стала инструктором по подводному плаванию и специалистом по гипербарическим камерам. Она основала Женскую ассоциацию подводного плавания, стала членом Зала славы женщин-дайверов и вот уже много лет преподает морские науки – студенты восхищаются ее неугасимой любовью к океану и его обитателям.

Безмятежным утром в самый разгар лета я встретился с Сэдлер в Ту-Харборс – обособленной территории, расположенной на перешейке в северо-западной части острова Каталина. Там жили лишь около 200 человек и располагался один-единственный магазин. По узким грунтовым дорогам мы проехали к бухте, известной как Хауленд Лендинг. Там мы натянули гидрокостюмы и маски для подводного плавания, закрепили грузовые пояса и, взяв ласты, спустились по крутой тропинке к пляжу из серой и розовой гальки. Я уже несколько лет не плавал в океане, и мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Заходя в холодную воду и пытаясь отрегулировать ремешки на маске, я случайно уронил свой подводный блокнот – приспособление, которое мне не терпелось опробовать в первый раз. Сэдлер с легкостью нырнула и достала его. «Большое спасибо», – поблагодарил ее я, чувствуя, что в воде по грациозности я едва ли отличаюсь от картофелины.

Мы целеустремленно поплыли, держась ближе к краю холмистого берега. Я смотрел на дно и начинал ориентироваться в открывшемся мне мире – он был такой же живой, как и все те тропические рифы, что я видел раньше. Там не было башен из кораллов: вместо этого скалистый риф под нами был весь в водорослях и морских травах ярко-изумрудных, красновато-коричневых и зеленовато-желтых оттенков. Обилие и разнообразие этой подводной растительности напомнило мне о мартовских походах в заповедные районы Тихоокеанского Северо-Запада с их зарослями папоротников, щавеля и ежевики и деревьями, покрытыми мхом и лишайником. Ярко-оранжевые рыбки гарибальдии петляли, исполняя брачные танцы, и стерегли гнездышки из красных водорослей, в которых скрывались тысячи икринок. У поверхности проплывали стаи серебристых атерин, а замаскированные тонкие полосатые губаны покачивались взад-вперед под влиянием течения. В какой-то момент мы наткнулись на осьминога: он двигался по морскому дну, безупречно имитируя цвет и текстуру окружающих скал. Поразительно было увидеть днем это неуловимое ночное существо.